Драгомир потёр уголки глаз. На незнакомца было физически больно смотреть, словно один его вид выжигал сетчатку. Бажен же не проявлял подобной реакции.
— Даже так? Неплохо. Знай же, молодой Цепеш, ты дерзишь Смерти.
А?
— Моё имя Грим Рипер. Дракула просил меня приглядеть за тобой.
— И ты согласился?!
— Кто я такой, чтобы отказывать великому князю?
Драгомир пошатнулся и потёр уголки глаз. Впервые на его памяти он не мог на физическом уровне выносить присутствие могущественного существа.
Грим хмыкнул, развернулся на пятках и ушёл. И, как только он скрылся из виду, Драгомиру стало легче дышать.
Так вот что испытывали пациенты при удушье. Надо будет запомнить. Пригодится в работе.
— Ты как? — произнёс Бажен.
— Да как будто смерти в глаза смотрел.
Драгомир рухнул в кресло и закрыл глаза. До конца полёта он не произнёс ни слова.
Шестнадцатая кровь
От Великого Новгорода Драгомир не ждал ничего хорошего. Будь он обычным москвичом, беспокоился бы об одичавших жителях провинции и прочих формах жизни, существующей за МКАДом. Но он был вампиром. А потому ждал на выходе вооружённый кордон Романовых, флирта от самой страстной милфы России — Екатерины Великой или же просто орду солевых. В конце концов, Петербург близко, нужно быть готовым ко всему.
Но Романовы его не встретили. В Юрьево было тихо, мирно, невыносимо скучно и, к сожалению, не с кем было подраться, чтобы снять стресс.
Драгомир закурил. Бажен расправил руки в стороны и с наслаждением вдохнул морозный воздух.
— Вот так пахнет свобода.
Вампир глубоко затянулся. Небо заволокли снеговые тучи, так что ему было легче находиться на улице днём. Но не слишком.
А потому не съязвить он не мог.
— Твоя свобода провоняла выхлопами.
— Сладчайший запах в мире! А главное, это не духи твоей сестры!
Драгомир перевёл взгляд на Бажена. Парень в самом деле сиял и едва не прыгал от счастья, оказавшись вдали и от родной семьи, и от Цепешей. Быть может, ему и правда стоило переехать: подальше от всего, что тяготило его.
— Дай-ка руку.
— Я не готов к настолько интимным отношениям!
— Живо!
Драгомир сжал его предплечье и сосредоточился, закрыв глаза.
Узы крови... поутихли. Процессы, запускающие их, сейчас пребывали в состоянии покоя, но могли активироваться при малейшем возбудителе.
Какое счастье, что возбудитель сейчас спала мёртвым сном в московском убежище.
Надо спешить, пока Скопин не решил избавиться от его общества элегантным прыжком под машину.
— Ну? Куда нам? В глухую деревню?
— Почти.
Своим восторженным воплем Бажен разогнал голубей с крыши здания аэропорта. Драгомир тяжело вздохнул, заказывая такси. Младший Скопин бывал и в Париже, и в Лондоне, и в Риме, но по-настоящему его радовало какое-то захолустье с кладбищем и давно разрушенной церковью.
Хрен поймёшь этих молодых.
Такси подъехало, Драгомир сел рядом с водителем. Бажен же огляделся.
— А... мы будем ждать Грима?
— Тебе не кажется, что его не надо ждать? Он сам приходит.
— Справедливо.
Дорога заняла полчаса, в течение которых Драгомир выкурил пять сигарет. Когда Бажен решил стрельнуть у него сигаретку, Драгомир на него огрызнулся. Вампиру курить можно — ему не грозит ни рак лёгких, ни инфаркт, ни диабет. А вот оперировать человека с таким букетом диагнозов — работа нервная, неблагодарная и бесит до зубовного скрежета. Одному из пациентов Драгомир как-то раз отвесил подзатыльник, когда увидел его с сигаретой сразу после операции.
За нарушение врачебной этики ему сделали выговор.
Будучи занятым этими мыслями, Драгомир отвлёкся от главного.
Для разрыва уз крови нужна жертва.
И где же ему брать жертву в заброшенной церкви? Туристы? Какие зимой туристы, да ещё и в глуши? Местные? Откуда им взяться? В качестве жертвы он рассматривал таксиста, но быстро отмёл эту идею. Если уж и убивать, то незаметно, скрытно, со стилем. Драгомир никогда не поощрял кровавые бойни у всех на виду и с кучей улик — это удел быдла, а не аристократичного вампира.
Мысли об убийстве таксиста совсем улетучились, когда машина остановилась у руин церкви. Старый кирпич, казалось, готов был рассыпаться от времени, некогда крепкие стены храма стали обиталищем ветров и мокрого снега. Здесь не было икон, не было крестов, не было ничего.
Но земля до сих пор была благословенна. Драгомир чувствовал это — сюда, в этот жалкий остов некогда прекрасной церкви за ним не последуют ни вурдалаки, ни стригои, ни носферату. Низшие вампиры не имели права ступать на освящённую землю.