Но самое главное — здесь были следы. Шёл снег, но следы чётко вырисовывались на дороге и вели внутрь церкви. Изнутри исходил запах ладана, свечей, крови. Кто-то баловался языческой магией на святой земле — какое богохульство.
И какая удача.
Драгомир отпустил таксиста и по привычке перекрестился, прежде чем войти в разрушенную церковь. Бажен вытаращился на него.
— Знаешь, я не привык, чтобы мертвецы были такими набожными.
— Вера тридцать лет была монашкой. Дракула постоянно спонсирует строительство храмов. Они куда более религиозны, чем я.
— Вы что, так грехи замаливаете?
Драгомир медленно прошёл по следам, принюхиваясь.
— Наши грехи искупить нельзя. Но это не значит, что мы не попытаемся сделать это.
Следы привели его к запертой двери. Железной, новенькой и вполне себе рабочей — что удивительно для этого места.
Драгомир осторожно надавил на ручку и толкнул. Не заперто.
Конечно. Здесь же храм языческого бога, а храмы должны быть открыты для всех.
Драгомир посмотрел на Бажена и качнул головой в сторону входа. Бажен побледнел ещё сильнее, но прошёл вперёд первым.
Чингисхан, рассказывая о Фурфуре, показал печать. Драгомир не увлекался магией, шаманизмом и мистикой — для этого существовали маги с ведьмами — но о печатях кое-что слышал. И, если коротко, то во время обряда по изгнанию, избавлению, очищению или призыву нельзя стоять в печати.
Поэтому Бажен и шёл первым. Ему нужно было избавляться от уз крови, Драгомиру — нет.
Бажен спустился в крипту. Драгомир ожидал низких потолков, покрытых мхом стен, паутины и гробов. Но был приятно удивлён.
Кирпичные стены, сводчатые высокие потолки, кругом фрески и иконы. Правда, на них изображали не каноничного святого, а ангела с чёрными крыльями. Это был бледный мужчина в чёрных одеждах, по щекам которого текли кровавые слёзы. В руках он держал разорванное на части сердце.
Кровавые слёзы, кровавые жертвы и разрыв уз крови. Что ж, кем бы на самом деле ни был этот божок, а с вампирами он связан гораздо теснее, чем казалось на первый взгляд.
Бажен прошёл в "неф". Внутри так тихо, что слышно было только треск чадящих свечей. Стены украшены фресками, на которых бог разбитых сердец свергал Амура, рубил красные нити, собирал воедино сердца и скреплял их, превращая в камень и лёд. Как вульгарно. Всё прямолинейно и грубо, никаких метафор.
И здесь были прихожане. Тихие тени в чёрных одеждах, погружённые в молитвы. Кто-то сидел на скамейках, кто-то упал на колени перед фресками, кто-то стоял в стороне.
Внутри нефа стояла статуя Фурфура из чёрного мрамора. Языческий бог расправил крылья и держал перед собой обнажённый меч, остриё которого было направлено в пол. Под оружием находилась чаша. Видимо, как раз для крови.
Драгомир хотел подойти ближе, но в последний момент бросил взгляд на пол и сделал шаг назад. Он едва не наступил на печать Фурфура.
Бажен присвистнул, глядя на величественную статую.
— Так? И что нужно делать, чтобы магия сработала?
Драгомир огляделся. От языческого храма он не ожидал ничего святого. Кому может понадиться бог, исцеляющий разбитые сердца? Кто не в состоянии справиться с душевной и эмоциональной болью? Ответ очевиден.
Подростки.
Маргиналы.
И неуверенные в себе люди.
Первые бесили Драгомира настолько, что порой их хотелось убить. Но детишки этого не заслуживали. Третьи не вызывали никакого желания вредить им.
А вот с маргиналами у Драгомира разговор был короткий. К нему часто попадали на операционный стол женщины, которых по пьяни или нет калечили из ревности; мужчины, к которым приревновали; порой — покалеченные дети и старики, на которых вымещали обиды. И каждый, кто причинял физический вред слабому и беспомощному, не вызывал у Драгомира даже нотки сочувствия.
Подонок всегда остаётся подонком. Даже если в его жизни всё хорошо.
Поправив перчатки, Драгомир окинул взглядом прихожан, проник в их мысли. Девчонка-подросток, которую отшили после признания в любви. Женщина, которой изменил муж. Работяга, которого возлюбленная считала просто хорошим другом. Студентка, сварщик, учитель, официант...
И вот он, наконец-то. Бывалый алкоголик, который только и думал о том, как снова напьётся и "покажет этой твари, чего стоит настоящий мужчина, покажет, почему не стоило от него уходить".
Драгомир схватил его своими силами, дёрнул с места и выволок в печать. Жертва издала нечто среднее между удивлённым стоном и вскриком. Взглядом вампир затолкал его в чашу, контролируя каждую мышцу тела, каждый нерв.