— Драгомир? — шепнул Бажен.
— Молись, Скопин, чтобы твои узы с Верой разорвало к чёртовой матери.
— Да я каждый день! А зачем..?
— Отвернись.
Алкоголик крякнул, издал булькающий звук, и его артерии взорвались алым фонтаном. Кровь обагрила чёрную статую, фрески, древнюю чёрную печать на полу, попала на свечи, от чего они полыхнули алым. Чадящий дым от пламени стал гуще и тяжелее, он стелился по полу, собираясь багряным туманом.
Всё произошло быстро, но время и для Бажена, и для Драгомира замедлилось. Парень смотрел на растерзанный труп, с каждым мгновением становясь всё зеленее. А после рухнул на пол и попытался отползти от кровавой бойни, но тело ему не подчинялось.
Драгомир, конечно, бахвалился своей любовью к элегантным убийствам, но иногда позволял себе устроить и подобную вульгарную, совершенно быдляцкую сцену.
Ему ничто человеческое не чуждо!
С губ Бажена срывались шумные вздохи и нечто нечленораздельное. Удивительно, что с таким папашей, как Владлен Скопин, паренёк впервые увидел убийство.
А может, Драгомир всё-таки переборщил? Да не, бред какой-то.
Прихожане повскакивали с мест, но, что удивительно, не расходились. Лишь переглядывались и не знали, что делать. Бежать они не собирались — это очевидно.
Видимо, они тоже слышали о ритуале с кровавой жертвой.
— Ну? Ты будешь требовать разрыва уз крови?
— Я... я...
— Быстрее, мелочь. Мой отгул не вечен.
Бажен не сразу взял себя в руки. Его трясло как никогда прежде, слова рвались из тела с тяжёлым, надсадным дыханием, хрипами с слезами. И всё же, он смог. Выбил из себя молитву зловещему языческому богу.
— Дай. Мне. Свободу.
Он совершенно обессилел после этого, слова превратились в нечленораздельные всхлипы и позывы рвоты. Животный страх, отвращение от вида жестокости, ужас на грани безумия... все эти эмоции были слишком сильны для обыкновенного молодого парня, который всего лишь хотел быть свободным от хищницы, хотел жить спокойно и счастливо вдали от вампирской суеты и своего тирана-отца.
Кое-как он доплёлся до края печати и рухнул без сознания. Драгомир оттащил его на скамейку, коснулся места на запястье, где прощупывался пульс.
И застыл, проверяя показатели.
Поразительно. Мгновенные изменения. В составе крови становилось гораздо меньше эндорфина, правое полушарие возвращалось к нормальному функционированию, но сильнее всего активировалась та область мозга, которую Драгомир обычно игнорировал. Крошечный, неприметный гипоталамус. Он словно перестраивался и менялся, возвращаясь к нормальному функционированию.
Драгомир взглянул на окровавленную статую. Вокруг чаши уже собирались молчаливые язычники, становились на колени — прямо в лужу крови — и молились.
А ведь сработало. Драгомир не верил, не хотел верить, но языческий бог действительно ответил на жертву, махнул мечом и разрубил узы крови.
Драгомир сдавленно хохотнул. Он не хотел этого, но, видимо, придётся построить хотя бы одно капище Фурфура в Москве.
Но не на святой земле, само собой. В каком-нибудь проклятом месте, осквернённом, богомерзком. Где обычно происходят разврат и всякого рода непотребства?
На ум приходил только МГУ.
Закончив осмотр, Драгомир взвалил Бажена себе на плечи и вышел из храма. Шёл он, пританцовывая.
Наконец-то! Нашёл, разобрался! Теперь нужно повторить опыт в лабораторных условиях и помахать Медичи ручкой на прощание.
Снежна, готовься. Из спальни ты выйдешь только после майских праздников!
— Какой сюрприз. Юный Цепеш. Я тебя помню ещё маленьким, беспомощным кровососом.
Драгомир поднял голову. Под хлопьями снега в длинном пальто стоял ненормально высокий мужчина. Усатый, бровастый, черноволосый, с хитрым прищуром и самодовольной улыбкой. Он был одет просто для своего титула — в обычный алый бархат с кружевами. От Солнца он прятал лицо под широкими полями шляпы.
Пётр I.
— Что бы вам ни доложили, я пришёл всего лишь избавляться от уз крови. И всё. Я сейчас же вернусь в Москву.
— Ну что ты такой недружелюбный? Или тебе противен мой Петербург? Разве ты не желаешь увидеть чучело ангела на шпиле Петропавловки? Быть может, хочешь полюбоваться невскими русалками? О, я знаю, тебе точно понравятся мумии Эрмитажа. Представь себе, восстают каждое утро и делают селфи на фоне валяющихся в обмороке туристов.
Честно говоря, прямо сейчас Драгомир хотел расстаться с жизнью. Пётр улыбался, но от него исходила жестокая, зловещая сила патриарха.
За спиной Драгомир слышал странное пощёлкивание, хруст снега, треск и скрежет. Плохо. Как давно Пётр был здесь? Видимо, достаточно, чтобы от одного его присутствия скелеты полезли из могил.