Дракула знал, что число три смутит публику. Раздались шепотки, но не более. Как же так? Законных детей всего двое, неужели Дракула решил передать земли своему ублюдку-дампиру?
— Драгомир Цепеш.
На сцену поднялся княжич. Он не улыбался публике, держался строго и по-военному. Дракула слышал его мысли, и сейчас сын думал о женщине чуть чаще, чем о власти. Драгомир нашёл её в зрительном зале и остановил на ней взгляд.
— Вера Цепеш.
Веру уже встретили живее, пускай от восторга верещали одни её отвратительные стриги. Вера пришла в элегантном кожаном платье, на её шее, в ушах и на запястье сверкали бриллианты. Внешне дочь гораздо сильнее была похожа на отца, чем сын. Но характером Вера пошла в мать — такая же пылкая, капризная и избалованная.
Дракула её обожал.
Вера подошла ближе к трону, прислонилась к нему плечом, закрыла глаза. Дочка... опечалена? Её мысли были спутанными, в эмоциях — глубокая и тягостная грусть. Но, что интересно, Драгомир был зол на неё.
— И, наконец, третий претендент.
Дракула выдержал долгую паузу, прежде чем произнести имя.
— Юлия Медичи.
Шума в зале стало несказанно больше, однако ангелы оживились, зааплодировали. Драгомир с Верой переглянулись, выбором отца они были явно недовольны.
Юлия вышла на сцену, сияя золотом, улыбкой и хитрым взглядом.
— Вы умеете удивлять, великий князь. Ни за что бы не подумала, что мне здесь станет интересно.
Дракула скосил взгляд на Драгомира. Сын влюблён в донора и сопротивляется грамотным политическим решениям.
А значит нужно загнать его в угол, лишить всего, не оставить иного выбора, кроме как жениться на Медичи.
Так будет лучше для всех.
— Удивите меня, кандидаты. С чем вы пришли к моему трону?
Двадцатая кровь
Пока Юлия и Драгомир сверлили друг друга взглядами, в зале стояла гробовая тишина. Их сила бушевала в воздухе, клубилась, но не атаковала. Два хищника выясняли, кто из них доминанта — в этом не было ничего сверхъестественного, ничего необычного. Так всегда вели себя друг с другом два сильных вампира.
Потому вперёд вышла Вера.
— Я отказываюсь от своих притязаний на трон.
Драгомир и Юлия оторвались друг от друга, посмотрев на княжну. Вера невесело улыбнулась им, подняла взгляд на отца.
— Дочка...
— Папа, — она закрыла глаза. — Я не могу. Политика, убийства, интриги... это меня испортило. Оглядываясь назад, я понимаю, что в нашем старом замке в Трансильвании было гораздо лучше, чем в любом богатом поместье.
Дракула промолчал.
— Наша жизнь стала невероятной, восхитительной, — Вера улыбнулась, коснувшись пальцем губы, — а мне бы... обычную.
Вера перевела взгляд на зал, нашла молодого Скопина.
— Я причинила слишком много зла мужчине, которого отчаянно жажду.
Драгомир нахмурился. Он всегда мыслил торопливо, и такому старому вампиру, как Дракула, было тяжело сосредоточиться и понять, о чём думал сын. Он вспоминал старую церковь, кровавое месиво, Бажена Скопина.
И Романовых. Господи, сколько Романовых. Питерские ублюдки напали на него, пытались взять в заложники. Свет Солнца, тяжёлые ожоги, жажда и вместе с этим — эйфория.
Драгомир встретился взглядом с отцом и лишь покачал головой.
Дракула решил, что Романовы в этот раз так просто не отделаются. Петербург погрязнет в голодных носферату.
— Я хочу извиниться, — продолжала Вера. — Перед Баженом. Перед его сестрой Снежной. Мои капризы едва не привели беде. Это произошло бы, если бы не вмешался мой брат. Спасибо, Драгомир. Ты спас меня от меня самой. В который раз.
Драгомир не изменился в лице от этого признания.
— Я знаю, мне сложно поверить, — она тяжело вздохнула. — Мерзкая дрянь не способная так быстро исправиться, но...
Она опустила взгляд. Дракула поразился. Впервые он видел свою боевую дочь настолько уязвимой.
— Когда мои узы крови разозвались, когда я осталась без сил, я, наконец, прозрела, — Вера тяжело вздохнула. — Огляделась по сторонам. И вокруг была разруха. Холод. Тьма. И уродливые стриги вокруг.
Вера моргнула. По щеке скатилась яркая кровавая слеза.
— Ты строишь, папа. Драгомир строит. А я разрушаю, — она сжала ладонь в кулак и её пальцы рассыпались в пыль, после чего мгновенно восстановились. — Когда тебе было триста, папа, у тебя были мы с Драгомиром, большой дом, тебя обожали и люди, и нелюди. Нет, папа. Я недостойна.
— Дочка, ты слишком строга к себе.
Драгомир мысленно взорвался. Странно, что его эмоции не перешли в действия — не похоже на сына.
— Прежде чем я уйду со сцены, я хочу задать один вопрос мужчине, которого люблю.
Она улыбнулась.
— Бажен. Посмотрим вместе сериальчик?