«Все должно быть прекрасно и гармонично». Как она сказала жене повара своей сестры, с которою чтобы увидаться — проехала 4 часа по железной дороге. Та ужасно много страдала в жизни (лицемер — фарисей — развратник муж). И вот, приехав, села: «И у меня стало хорошо в душе. Подняв на нее, милую, глаза, я почему-то сказала: - «Христос воскресе». Она ничего не сказала. И мы долго сидели молча. Потом поговорили. И я уехала. Это — чудо. Чудо любви и уважения. И вот в Москве нашли это:
— Будем уважать друг друга. Будем верить.
(свечка гаснет)
* * *
— Так вы нами не очарованы?
— Нет.
— Но нами все очарованы?!
— Ну, что́ же...
(разговор с социал-демократами)
* * *
Прочел у Глазенапа:
«Лучшими представителями переменных звезд нашего северного неба являются β Лиры и β Персея».
На вопрос:
— Отчего происходит переменность звезд?
Ученый бы ответил:
— Звезды — бывают переменными, если их обозначить одною и тою же буквою, напр, β Лиры и β Персея. Указываемые одною буквою греческого алфавита, они одинаково переменяют свой блеск.
И сколько бы вы ни удивлялись такому заключению, ученый остался бы упорен, тем более что он показал знание астрономии и греческого языка. Едва ли нужно продолжать, что не существует вовсе никаких средств разубедить его в этом, и просто оттого, что он глуп и сложнее умозаключения, содержащегося в его суждении, не может ничего воспринять.
А знает действительно греческий язык и астрономию.
(судьба устойчивости дарвинизма и философии Конта)
* * *
...хоть бы постеснялся скромностью.
Уйти в ту пору, — тогдашнего Петербурга и тогдашней «в мундире» России в далекий глухой лес... Молиться, жить в созерцании, в одиночестве...
Потом приходит народ, простолюдины, крестьяне, купцы, лавочники, вдовы, сироты, жены жестоких мужей, мужья беспутных жен.
Плачут, молятся. Говорят:
— Наставь, как жить.
И он с ними молится, о них молится и советует, что́ умеет.
Потом садит капусту, умывается в ручье. И живет с Богом, звездами и молитвою.
Перед этой жизнью как пуста и суетна, ненужна и ненародна столичная жизнь журналиста Белинского с разбором французских повестей и профессора Грановского с четырьмя чтениями: Александр Великий, Тимур, Людовик Святой и еще кто-то.
Как же Мережковскому хватило духа посмотреть на него «через плечо назад». А он посмотрел.
Где же здесь ум исторический и благородство души? Ибо «если ты благородному не поклонился, не поклонятся и в тебе даже тому, что благородно».
«Последний святой»... Почему «последний»? Да уже после Серафима Саровского и даже частью современно Мережковскому жил Амвросий Оптинский и Иоанн Кронштадтский.
Нет, тут, пожалуй, был и ум, и благородство: но он совсем не русский и ничего русского не чувствует. Вот где зарыт корень.
* * *
«Пролетарий» обычно делает судьбу через женитьбу. Осмотритесь, девушки, пожалуйста, осмотритесь. Попросту, — по счётам посчитайте своих былых «женихов»: все пристроились к титулу (очень любят) или к капиталу. Оставив простушек и бедных «с носом».
* * *
«В Петербурге не было у меня никого знакомых, — лето, разъехались. И я бродя-бродя зашла к нему...»
Она заплакала и не продолжала. Он что-то с нею сделал, — вне «отдачи», что́ было бы простительно в их лета. Он ее, как мы догадываемся и ищем в долгих разговорах за полночь, загипнотизировал, и каким-то злым и страшным гипнозом, a la Гр. Расп. Что́-то с нею сделалось: она стала «сама не своя», он убил в ней страшным убийством ее душу, ее образ (кроме внешнего), ее волю. Осталась тень, скульптура прежней. Ее все любили и любят по-прежнему. Хотя «говорить» с нею что́ же: она повторяет его слова, его суждения, автоматично, безвольно, со страшною безжизненностью в себе. Между тем неизмеримо его талантливее и умнее, — образованнее. Что́ он с нею сделал — никому не понятно. Но что́ она заплакала, рассказав, как первый раз зашла к нему, — показывает, что душа ее не вовсе умерла, что у нее сохраняется, «как за занавеской», память прежнего, смысл прежнего.
Она — сомнамбула, лунатик. Всегда щемит сердце, когда на нее смотришь. А он вертится, нюхает, втирается и чего-то ищет, как сыщик тайной полиции «самого красного оттенка мыслей» (прежде и долго).
Вообще «личный состав службы» социал-демократии — поразителен. «Вот уж святцы».