Ничего. А только очень скучно жить.
Не от этого ли я «не принимаю участия в жизни».
И «отвалился в сторону в канавку».
Не только от этого. Но отчасти и от этого. Мое глубокое убеждение, что интереса жить — очень мало.
Тогда не переменить ли все в себе и вокруг себя и сказать о лжи и безобразии: «Вот боги наши!» — «Новые боги!!»
Будет плакать душа.
~
О, она будет очень плакать, эта душа.
Суть мира, что он забыл о своей душе.
(оторвавшись от других занятий)
* * *
18 декабря
Корректные люди...
Они не нарушают никакого закона; напротив, они напоминают другим о законе.
Всю жизнь они трудолюбивы, и их доходы покрывают их надобности.
Никому не должны. С какой же стати они будут произносить: «И остави нам долги наши».
В каком бы то ни было смысле. Позвольте, с какой стати он пойдет и начнет «исповедоваться попу». Да ему и рассказать нечего.
«Жил правильно и исполнял все свои обязанности. И напоминал другим об их обязанностях».
Любить? Но он никого не любил, кроме своей жены. Т. е. не вступал в связь ни с какой другой женщиной, кроме своей жены.
О чем же говорить К. Арсеньеву с Богом? О чем говорить тому, кто 40 лет «стоял на посту чести».
Они правы перед землей и небом, как древние фарисеи, и до христианства им дела нет, а язычество они «отвечали на экзамене, когда их спрашивали: «мифы».
— Вот история Тезея...
— Вот различие Парнаса и Олимпа...
Эти-то лучшие и, признаться, первые (очевидно!) люди нашего времени и покончили с религией...
И Чернышевский ведь был первым учеником в Саратовской семинарии.
И Добролюбов был любимое дитя в благообразной протоиерейской семье.
Первые. Лучшие. Благообразные. Без упрека и греха.
Немножко тупые. Но такою неуловимою формою тупости, которую не могли заметить ни они сами, ни окружающие их.
Как не могли заметить тени около себя, сколько ни оглядывались древние фарисеи.
(вагон)
* * *
19 декабря
Не знаю, как теперь, — но до 1904-1905 г., когда я писал много передовиц в «Нов. Вр.» и вообще теснее стоял к средоточию газеты и, так сказать, к ее гражданскому и общерусскому делу, — я чувствовал ее отношение к другим газетам. Было впечатление, как бы этих других газет не было. «Нов. Вр.» терроризировало все другие газеты, притом не замечая вовсе их, не замечая своего до известной степени ужасного дела.
Суть этого «террора», не замечаемого вовсе редакциею «Н. Вр.», заключалась в том, что голос всех других газет — притом довольно читаемых — был до того глух в России, до того на них всех, кроме одного «Нов. Вр.», не обращал никто внимания, — не считались с ними, не отвечали им, не боялись их ругани и угроз и, увы, не радовались их похвалам и одобрениям, как бы они все печатались на «гектографе» и вообще домашним способом, «еще рукописно» и «до Гуттенберга», как ученические школьные журнальчики. Было что-то малолетнее и никому не нужное в них. Между тем пописывали (там) и профессора. И вот эти тоже «профессора», голос которых в самом «Мин. нар. просвещ.» не обращал на себя никакого внимания, если они не печатались на столбцах «Нов. Вр.», — чувствуя полное свое бессилие сказать что-нибудь громко без связи с «Нов. Вр.», — и это года, и долгие года, накалились таким бешенством против «Нов. Вр.», какое вообще не имеет параллелей себе иначе как разве в классическом и библейском мире, в ярости Медеи, оставленной Тезеем, или Соломона, остриженного Далилой. На .иного лет, на десятки лет, — «Нов. Вр.» сделало неслышным ничей голос, кроме своего. Шперк, который понимал практические дела как-то лучше и яснее моего, говаривал: «Пока я не буду печататься в «Нов. Вр.», я считаю, что я вообще нигде не печатаюсь» («Отчего?» — спрашивал я мысленно, удивляясь, и понял только через годы). Отсюда напомнившие мне это недавние слова П. П. Перцова: «Когда была напечатана первая статья моя (П. П. П.) в «Нов. Вр.», в пору «Нового Пути», — то Дим. Серг. (Мережковский) сказал мне (тогда — друзья до неразъединимости): «Вот и отлично, Петр Петрович, что вы прошли в «Новое Время», — за вами и я пройду». Отсюда бешеные порывы, — до слез каких-то, пройти в «Нов. Вр.», Рцы. При этом все, и Рцы, и Мережковский, и кой-кто еще, ругали «Нов. Вр.» и видели (не все истинно, но кой-кто и истинно) его дефекты. «Ругают», а «только бы пройти сюда». Один из старых членов редакции мне сказал как-то (с ‘/2 года назад): «О, В. В., — вы не знаете, какие лица просились к нам, присыпали статьи. Но мы отказывали, видя, что