А то все Столпнер читает лекции «о Христе». Нам «о Христе» не нужно, а нужно о банках.
И Минский распинается «о мэонизме». Но нам и о мэонизме не интересно.
* * *
Из писателей нашего направления (православных) мне первому удалось добиться читаемости (книги расходятся). Это — первый раз за историю литературы, за XIX век. Киреевский, изданный Кошелевым, — «лежал», и я купил его (студентом) на распродаже у букиниста; Леонтьев раздавал книги свои «из рук» (письмо ко мне Говорухи-Отрока) десятками, прося получивших «уже раздавать далее» — «тому, кто заинтересовался бы». Зато Анатолий Каменский с «Ледой» выходит сразу в 3 изданиях, Вербицкая строит 2-й каменный дом, Леон. Андреев живет в замке, и Алексей Толстой с кормежкой проституток во время акта устрицами («посвящено жене») — уже «знаменитый русский писатель». Да: Хомяков, Кон. Аксаков, Ив. С. Аксаков при своей жизни вовсе не были изданы, а изданные много лет спустя после смерти — «лежат». Я пришел в этот кабак... зная, что почти умру, но и с яростью бороться сколько есть сил, бороться ослиной челюстью, бороться плетью, бороться нежностью, интимностью, теплотой, и чуть-чуть я считал (но для этого никогда не подбавлял; все «подбавления» глубоко и далеко задуманы) тут и порнографию. Все рассчитывал: и вот с 1891 года («Место христианства в истории») мои раскупаются в год на 3000 (мне), а с процентом (35%) Митюрникову, значит, в год моих книг продается на 4500 рублей, и издания стали возможны!! И я через 22 года, перейдя из славянофилов, — могу, как комар над львом, трубить: «Победа! победа!» Это не ум, но поистине дьявольское упрямство и терпение. Нет, Розанов бывает и энергичный, хотя «всегда спит». Но я сплю и все неспящее время одушевленно тружусь. Победа! Победа! В кабак наконец внесен образ: и как проститутки ни беснуются, тихая свечка светится и светится. И не погасить вам ее...
Так что если «друг» болен из-за этого же (недосмотрел), пусть и ее великое страдание вошло в эту победу. Все 20 лет я видел ее молитву и слова: «Вася, я чувствую Бога около себя», не раз навертывались слезы. Победа, победа... это не моя и не ее: но через нас Бог дал победу лучшему русскому течению (мысли, чувств).
(12 июня. За корректурой 53-го письма Страхова)
* * *
Печаль современного писателя — что он живет и пишет среди циничного общества. В котором лица (индивидуумы прекрасные), конечно, есть, но масса его — безголова, пуста и есть именно «масса», а не «лицо».
На «копейке» это всего виднее. История цен на мои книги, — не очень высокая, но и не низкая, — это целая история, притом история души, полная драматичности и интереса. Я как в старое время пытался, «размазывая половой вопрос», раздражить Рачинского и вызвать к свету, к объявлению его настоящие мысли о деторождении (скопческие, жизнеубиваюшие), так через борьбу же давать читателю дешевых книг — пробую «на алмаз» (стекольщики, «вставлять стекла»), из стекла или из кремня или из алмаза составлена душа общества.
Из простого стекла.
Прочел в «Оп. л.» 342 стр. (о христианстве и язычестве), 351-ю (о верности человеку), 322-ю (о любви). Всех — строк 16. Пусть остальное вздор и пустота: но эти строк 16 вполне новы для читателя (п. ч. впервые сказаны в литературе) по содержанию и форме: форма — краткая и прекрасная, мысль — всем нужная, всех утешающая.
И я подумал...
Нет, я сравнил с эту зиму полученным билетом на «подражательные Дункан танцы» какой-то «своей школы» в Петербурге, где была перечеркнута (билет «пригласительный», — «посмотреть») чернилами напечатанная
ЦЕНА 10 руб.
да за марку что-то копеек 20, итого 10 р. 20 коп.; место — кресло 3-го или 4-го ряда.
10 рублей. Значит, средние места (зала на Моховой в здании школы Тенишевой, — культурный небольшой театр) 5 рублей и ближе к заду — рубля 3. Но берем, начиная с «3»: это будет почти вся зала, которая и в середине, и спереди была вся полна.
Никто не жаловался, и ни печатно, ни устно не заявляли, что «цена дорога».
Теперь я не решаюсь покупать икру: зернистая — свыше 5 руб. фунт, а паюсная фунт — ниже 2 р. 80 коп. нельзя купить. Изредка покупаю только для больной.
Вино — нет бутылки ниже 2 руб. И покупают, опять не жалуясь.
Мне были и печатно, и в письмах (немного) заявления, что «дорого назначаете цены книгам». — «За «Русскую церковь» (1ЧВ в великолепном издании) вы берете 40 коп., когда там только 32 страницы».
40 копеек! Но «Русская церковь», которую пришлось перепечатать по суду (и оттого она удорожилась), совершенно нова по 2—3 страницам о церкви греческой и нашей, нашей и сектантской и по основным вопросам церкви!