Это уже — молитва кротости, льющаяся в псалмах, впервые вырвавшаяся у еврея; ее нет у Гомера, нет нигде у явных народов. Она появилась у того же тайного народа, который любит обонять кровь. «Кровь — душа»; а молитва — сущность души. Но опять это из тех страшных тайн, которые нужно было сокрыть. Это уж я говорю, что надо было скрыть. Зачем людям знать то, от чего может помутиться разум?
«Бог невидим»? — Да! — «В Библии?» — Невидим! Прекрасно: но по какому же умственному закону, сердечному закону, совокупному душевному закону — евреи и Библия придали «невидимому Богу» ноздри?!! «Пар от ноздрей Его» — выражение Библии. Лица нет, ничего нет, головы нет... «Но ноздри»?.. Еврей задумывается, упорно молчит, долго молчит, и шепчет: «Ноздри есть и у Бога». «Ибо я самого сладкого, до молитвы, до экстаза, не отведал бы без ноздрей: и не могу отнять у Бога то, чем сам живу, оживляюсь, восторгствую»...
Библия прямо говорит, что Бог обонятельно воспринимает земные молитвы... Опять «прячь это в Сокровение». Мы же можем заметить: каково же умонаклонение у евреев?!
1911/1913 г.
Откуда несходство греческого и еврейского текстов Св. Писания?
Епископ Антонин. Книга Притчей Соломона.
Текст книги. Том II. Спб., 1913. Стр. II + 299 т 4°.
Цена 6 руб.
«Пройдя через сознание и быт других времен и наций, священное слово Библии равномысленно ли выразилось в их понятиях и языках? Раскрывая свою славянскую Библию и читая в ней священные глаголы, данные на языке евреев, преложившиеся потом в призме разумения греков и оттуда перешедшие к нам, мы читаем то ли самое, что Провидение изрекло «во свет языкам»?»
«Этот вопрос веры возможен на первой странице каждой библейской книги, но относительно некоторых книг он может перейти в тревогу. Переводчик еврейской «Книги Сираха», живший за сто лет до Р. X. и знакомый одинаково с еврейскою и греческою Библиями, отметил, что «закон, пророчества и остальные книги Св. Писания на греческом языке имеют немалую разницу в смысле, если читать их в подлиннике»... «До такого значительного разногласия текстов еврейского и греческого, какое встречается в «Книге Притчей Соломона», — говорит профессор Олесницкий, — никакая другая библейская книга не доходит». Итак, изначальные изречения еврейского вдохновения в отражении греческого духа претерпели значительное преломление».
«Предмет настоящего труда — «Книга Притчей Соломона», а задача — розыски ее автентичного смысла».
«Характер исследования по преимуществу филологический: ювелирная работа, гранение слов и понятий, которое дало бы нашему разумению настоящую игру и блеск изначальной, ничем не затемняемой, священной мысли».
Так пишет в предисловии к новому громадному труду епископ Антонин, бывший викарий митрополита Антония и его друг, ныне находящийся «на покое» и проживающий в Сергиевской Пустыни, близ Петербурга (по Балтийской железной дороге). Ученые труды, — кто к ним способен, — естественно должны бы наполнять досуг таковых владык «в плаче», каковыми можно назвать владык «на покое», т.е. не призываемых более на должность и службу. К чему плакать? Можно трудиться. А труд умом и пером для духовных лиц поистине необозрим и ждет делателей.
Книга представляет четыре параллельные текста «Притчей Соломона»: 1) русский перевод епископа Антонина с подлинника; 2) еврейский текст (подлинник); 3) греческий перевод LXX «толковников» и 4) русский перевод с этого греческого перевода. Расхождения действительно замечательны. Например, в подлиннике:
Бедным становится, кто обленивит руку,
А рука прилежных — делает богатым.
В греческом и славянском совсем другое; пропала самая мысль еврейского текста, очень воспитательная и наставительная:
Бедность человека унижает,
А руки доблестных — обогащают.
Еще — по-еврейски:
Разумный сын летом собирает,
Срамный сын спит в жатву.
Благословения — на голове праведника,
Уста же нечестивых закроет (еп. Антонин
без нужды добавляет: их) насилие.
По-гречески и по-славянски:
Разумный сын спасается от зноя,
А беззаконный сын подвергается в жатву губительному ветру.
Благословение Господне на голове праведника,