Как, что, зачем, куда эта кровь — неведомо. «На которой стене по вешены часы» — неведомо. Но «часы идут», а «кровь была выточена» по ритуалу, которого никто не знает, никто не умеет произвести (кроме ученого, да и тем надо специально поучиться у евреев) и никому он не нужен и не интересен, кроме евреев.
Это их древний трехтысячелетний метод и способ относиться к животному.
Чего же тут опровергать, спорить, когда перед нами простая задача на вычитание:
Метод, которого ни у кого нет.
Метод, который есть у евреев.
И вдруг:
— Еще у Ющинского.
Из «никого» вычитаем — «евреев» и получаем «остаток», или «разность»: Ющинский был в руках у евреев и умер по их ритуалу.
Вот перед этим-то простым вычитанием евреи заметались: ударили в набат своих и «арендованных» газет:
— Не может быть!! А посему — и нет!!
Это — трудно, это — Гегель, а мы судим по Бэкону Веруламскому. «Опыт, господа, — опыт и наблюдение». Мало ли что «не может быть». «Не может быть», чтобы в деревне кто-нибудь умер от хитрого яда кураре, но ведь если нашли в желудке после вскрытия — кураре, то он все-таки и умер от «невероятного кураре». «Ритуальное убийство», конечно, невозможно от руки европейцев, невозможно от руки христиан: но ведь вы — с Востока, а на Востоке Бог знает какие тайны, вкусы, позывы, алкания. Мы вас не знаем, и вы сами о себе усердно не рассказываете, даже об обрезании, навязав всем мысль, будто это что-то вроде «обстригания ногтей» и «для чистоплотности» только. А оказывается, вон что и как: кровь даже в рот берется, и ритуально берется, а кто в рот не взял крови младенца — лишается должности, службы и жалованья. Это — серьезно, жалованье-то. Так и тут: «совершенно невозможно, чтобы из младенца вытачивалась кровь и он особенно мучительно и сознающе умирал». Но невозможно — нам. А вам не возможно ли, этого мы не знаем, потому что вас не знаем. Метод и дух особой муки при жертвах и при обрезании, у нас немыслимый, у вас — есть.
Что же делать:
1) здесь — немыслимо.
Вы подхватываете: «У вас, значит, — и у нас немыслимо».
Но тут никакого «значит» нет: у вас-то это —
2) должно.
И именно — в религии. Ведь религия вообще есть область невероятного и невозможного, область новых и неслыханных измерений. «Вытачивание крови из живого» (доказано у вас), и притом из младенца (будет рассматриваться в суде), есть просто «четвертое измерение юдаизма».
Открытое письмо С. К. Эфрону (Литвину)
Ваше письмо к г. Ардову, где вы «клянетесь Всемогущим Богом», что ритуальных убийств у евреев нет, разбивается о тот ведь осязательный, ведь на глазах лежащий факт, что перед всеми лежит кем-то ритуально убитый ребенок. «Не может быть», а «есть». Что же делать с очевидностью, осязательностью? Куда деваться от наглядности? Если бы никакого процесса не было, не было обвинительного акта, а дана была только одна фотография Ющинского, с этими мелкими тринадцатью ранками на голове и со всеми другими анатомическими, очень утонченными и учеными, поранениями тела и с удостоверением вскрывавшего тело врача, что ранки эти попали в такие жилы, чтобы выточить еще у живого почти всю кровь из организма, — то убеждение всей России в том, что это «ритуальное убийство», сделалось бы непоколебимо. Теперь, — кто?
Метод вытачивания крови у всего убиваемого, обескровления заживо, существует только у евреев и применяется у них при убое скота. Это всем известно. Из этих двух вещей и вытекает убеждение столь непоколебимое. Я просто не могу, не умею поверить, чтобы С. К. Эфрон или Грузенберг в душе отрицали это. И мне кажется весь процесс просто неискренним: потому что́ что же спорить, когда перед глазами явный ритуал и столь же явный (ученый и утонченный) метод еврейства. Тот ученый и утонченный метод, которого, конечно, не могли бы применить Чеберяки или Приходько, едва ли знающие, что у человека есть «печень» и тем паче, что под черепом есть «большая лоханка головного мозга», дающая в случае ее протыкания — обильнейшее кровотечение. Я учился в университете, рассматривал анатомические атласы, — и, конечно, ничего подобного не нашел бы ножом, что́ у Ющинского нашел ученый некто.
Кто? Метод — еврейский; и заключение — «еврейский ритуал». И клятве вашей никто из русских не откажется противопоставить свои клятвы, вытекающие из очевидности, по крайней мере я противопоставлю.