В Великом Княжестве Финляндском запрещен ритуальный еврейский убой скота, и, кажется, в Финляндии никогда не было находимо «ритуального мальчика». Конечно, «резник» может приехать откуда угодно, но все-таки тут будет некоторое затруднение или осложнение, и есть интерес получить хоть его. Все-таки не «везде так умеют», и нужно искать специалиста. Русской власти, которая всегда робеет сделать первый шаг, удобно взять готовый пример в Финляндии; она сделает второй шаг, и «по существующему образцу».
Нужно закрыть и должны быть закрыты еврейские специальные скотобойни и уничтожены специальные еврейские мясные лавки. Пусть едят с нами — это первый шаг цивилизации и погашения вражды к нам, относительно которой не можем же мы не быть подозрительны ввиду полного их разделения. Нужно повести их к свету, и повести законодательно. Нужно им просвещаться не только через чтение альманахов, не только через грамоту, книгу и либеральный журнал, — а просвещаться в быте и бытовым способом. Кончайте с «Средними веками», гг. евреи, и первый шаг этого — обыкновенный наш убой скота, без садически-религиозного, садически-исступленного «кап-кап-кап» крови из медленно умирающего животного. Обоняние вами этой крови, — невольное обоняние вашим резником, — кружит нам головы, и в этом кружении есть законный страх. Перестаньте пугать нас, и мы не станем бояться. А то что за «участие крови в религии», в синагогальном ритуале?.. Останьтесь при возвышенном монотеизме.
Это будет гораздо реальнее и успокоительнее подействует на нас, чем выкрики экзальтированного еврея в Софийском соборе, в Киеве: «Евреи не употребляют христианской крови» — и писанья о том же дружественных газет, что «этого — нет, ибо это — непросвещенно, а евреи — просвещенны».
Пусть, с одной стороны, внутренне они сами двинутся сюда, а с другой — пусть государство проведет свой закон «о запрещении всяких ритуальных отношений к крови в Империи», — куда implicite войдет и еврейский убой скота.
Россия вовсе не обязана законом признавать грубейшие остатки язычества (фетишизм крови, «кровь — фетиш»). Вот ее просвещенное право сказать volo и veto.
Нужно перенести все дело в другую плоскость (К делу Ющинского)
Процесс об убиении Андрюши Ющинского сбит с пути почти в той же мере, как было сбито с пути первоначальное исследование. Он попал в сферу мысли и чувства людей нерелигиозных, выразителей «культуры XIX—XX веков», для которых «ритуальное убийство» немыслимо, недопустимо, невероятно — и следовательно, его не было. Но есть вода, и в ней живут рыбы.
Есть воздух, и в нем живут совсем другие существа — птицы.
Есть земля и бегающие по ней животные.
И наконец, есть странное существо — крот. Маленькое, теплокровное, со шкуркой животное, — с легкими для дыхания воздухом, — едва вы его, поймав, положили на землю, как оно пробежит аршина полтора и начинает чудесным образом зарываться в землю, уползать в землю; и через 11/2 минуты вы видите один задок его, а через три минуты он скрылся под землю, и только по легким движениям почвы вы замечаете, что теперь он, так сказать, «плывет в земле и под землею».
Не хочет дышать воздухом на земле, где все так свободно, славно!
Не хочет бегать по земле, где так легко бегать.
А хочет дышать в земле и бежать сквозь землю, преодолевая в каждом вершке «вперед» ее немалое сопротивление.
«Полное отрицание всех удобств и благополучий». И «искание неудобного, трудного, тяжелого».
Так и в истории, и в жизни. Конечно, «большинство человечества» ходит в котелках. Все адвокаты, журналисты и вообще «порядочные люди». Но есть немногие определенные люди, которые определенно не хотят ходить в котелках, а надевают «что-то» на голову; наконец, есть почтенные люди, которые надевают «митру» на голову: одеяние вовсе неудобное при холоде, под дождем и прочее. Вообще, голову убирают разно. И содержание в голове тоже бывает разное. «Я определенно не хочу адвокатского и журнального миросозерцания». Кроме того, я могу считать его суммой всего, что мне отвратительно, — художественно, эстетически, морально, религиозно, космологически. Адвокат есть враг мне: и я только-только сдерживаюсь, чтобы не сделать из него «ритуального употребления».