Тщательно разработанная кампания намеков, лжи и флирта несомненно поможет разлучить Его Высочество с морганической супругой. С политической точки зрения было крайне важно, чтобы он ее бросил. О разводе, само собой, не могло быть и речи, поскольку брак этот и так был вне закона. Однако леди Джерси уже было известно о далеко идущих планах, что созрели в высших кругах в отношении принца. Увы, она лишь закладывала основу для дальнейших действий. И не то, чтобы ей это было неприятно. Присущий принцу шарм и его очаровательная внешность искушали не одну женщину. Проводив даму в библиотеку, принц развернул перед ней архитектурные планы, эскизы и чертежи.
– Вот! Теперь сами видите, каков будет мой летний дворец, когда завершится очередной этап строительства.
Склонившись над бумагами, леди Джерси сделала вид, что проявляет к ним высокопрофессиональный интерес, прекрасно понимая, что это доставит принцу несказанное удовольствие.
Хотя королева и подчеркивала, что эта услуга будет высоко оценена нацией, у леди Джерси были свои личные, глубоко амбициозные причины, чтобы разрушить брак наследника престола. Она уже видела себя влиятельной силой королевского двора, и эта мысль ее пьянила. И именно поэтому ее улыбка получилась столь притягательной, когда она рассыпалась перед принцем в комплиментах по поводу предстоящей реконструкции его любимой брайтонской резиденции.
– У меня только вот небольшое замечание в отношении того, что необходимо сделать здесь, – деловито заметила она, ткнув пальчиком в какую-то часть чертежа.
Принц незамедлительно проявил подчеркнутый интерес, и пока она объясняла ему в чем дело, они находились так близко, что принц ощутил ее дыхание, почувствовал восхитительный запах ее духов. В результате этого маленького совещания пристройки к Морскому Павильону так и не были осуществлены. Генри Холланд подозревал, что здесь виновата леди Джерси, однако точно выяснить это ему так и не удалось. А китайские пагоды с тех пор в разговорах принца с его личным архитектором даже не упоминались.
Время, проведенное Его Высочеством и Марией в их сельском прибежище, прошло очень быстро. Они совершали прогулки по осенним лесам, где их путь устилали ало-золотистые ковры палой листвы. Обедали вдвоем при свете одинокой свечи, и порой трапеза их состояла из собственноручно подстреленного принцем фазана. Совершали поездки по округе и даже устраивали пикники. Единственным их спутником в эти дни был маленький мальчик, взятый на воспитание парой, присматривавшей за домом принца и миссис Фицхерберт. Он им так нравился, что его высочество решил в дальнейшем проявить заботу о благосостоянии ребенка.
Единственное, что огорчало в это время Марию, так это то, что Джордж продолжал по любому поводу цитировать леди Джерси. В Лондон они приехали врозь, следуя привычке скрывать свой брак, которым ныне уже никого нельзя было обмануть. Принц подарил ей шикарный особняк на Пэлл-Мэлл близ своего собственного дворца, а до этого у нее был дом на Парс-стрит. То была лондонская резиденция Томаса Фицхерберта, где Мария жила с мужем после свадьбы. Этот дом Томас, умирая, завещал супруге вместе с солидным денежным содержанием.
Прикрыв, собой дверь особняка на Пэлл-Мэлл, Мария задержалась в просторной прихожей. Хрустальный канделябр, сверкавший в лучах зимнего солнца, проникавших сквозь веерообразное окно над входной дверью, разбрасывал по всей комнате мириады золотых блесток. Огромное зеркало, подобно портрету, запечатлело ее лицо в своей раме. Взглянув в отражение своих глаз, Мария прочла таившийся там вопрос. Да когда же наконец Джордж избавится от этой леди Джерси?
А в Брайтоне тем временем полным ходом шла не только реконструкция Морского Павильона. В городе развернулось настоящее массовое строительство. Возводились новые особняки и расширялись старые, чтобы удовлетворить возраставшую с каждым летним сезоном потребность в новом жилье для приезжающих сюда на отдых представителей знати. Кроме того, из-за мягкого климата в Брайтоне и зимой проживало немало людей, которым зимние холода Лондона казались слишком суровы.
А это означало, что в «Старом Корабле» кипела такая, же бурная жизнь, как и летом. В дополнение к новым постояльцам, прибывшим на курорт со своими родственниками, вечерами здесь собиралось множество деловых людей, озабоченных дальнейшим развитием приморского городка.
Балы в «Старом Корабле» и «Касл Инн» не прекращались, как и многие другие развлечения, посещаемые состоятельной публикой, отныне решившей проводить время в Брайтоне круглый год.
Софи думала, что зимой у Рори будет больше свободного времени, но оказалось совсем наоборот. Хотя зачастившие штормы и сильные ветры, как правило, делали и это время пролив Па-де-Кале несудоходным, время от времени выдавались свободные деньки, когда контрабандисты с легкостью могли доставить на побережье свой товар. Рори отличился в разгроме банды, в течение долгого времени терроризировавшей население побережья к востоку от Брайтона. Закованные в цепи предводители этой шайки были повешены вместе со своими подручными. Однако Рори не верил, что это зрелище подействует на прочих контрабандистов устрашающе. Война с Францией увеличила потребность в нелегально ввозимых французских товарах, поскольку в официальном порядке достать их было уже совершенно невозможно. А их фантастически возросшая стоимость гарантировала, что подобные преступления будут и впредь совершаться столь же часто.
К большому удивлению Софи, Рори пригласил ее с Антуаном провести вместе с ним Рождество в доме своей сестры. Она очень обрадовалась этому приглашению, но была вынуждена ответить отказом.
– О, если б я только могла, Рори! Но ведь шеф-повар ни за что меня не отпустит в такое время. Я уж и так к Рождеству столько сливовых пудингов наготовила, что даже когда мою голову, чувствую, как пропахли ими волосы.
Он проводил ее до калитки, как это у них повелось после приглашения на чай, полученного от Клары, хотя приглашение это с тех пор не повторялось. Сегодня вечером Софи и Рори были в театре. Представленная там драма до глубины души потрясла девушку.
– Милый Рори… – проговорила она, тронутая его комплиментом.
Была темная ночь и с моря дул пробиравший до костей ветер.
– Но есть единственный способ, благодаря которому ты сможешь встретить Рождество вместе со мной.
– Какой же? – искренне удивилась она.
– Тебе надо уволиться из «Старого Корабля»
– Но ты же знаешь, что пока я не могу этого сделать.
– Сможешь, если мы будем помолвлены. В случае помолвки ты проживешь у моей матери и сестры Элен до самой нашей свадьбы. Ведь я очень люблю тебя, Софи. – Голос его дрогнул. – И хочу, чтобы ты стала моей женой.
Она внимательно вгляделась в его лицо. В последнее время они очень сблизились, и она глубоко и нежно его полюбила, поскольку он обладал всеми теми качествами, которыми она восхищалась в мужчинах. А поэтому ответ ее был искренен.
– Я очень люблю тебя, Рори, но я должна устроить свою жизнь, прежде чем подумаю выйти замуж за тебя или кого-нибудь другого.
Он страстно обнял ее в порыве чувств.
– Дело в Антуане? На этот счет можешь не беспокоиться. Я души не чаю в мальчике, и он станет мне сыном.
Она высвободилась из его объятий, отступив на шаг.
– Мне не хотелось бы делать тебе больно, Рори, но этому никогда не суждено случиться… Антуан и впрямь со временем может посчитать тебя своим настоящим отцом, и тогда он станет англичанином, но этого нельзя допустить. Я должна во что бы то ни стало сделать так, чтобы он оставался душой и сердцем французом, чтобы он никогда не забывал о том, что корни его не здесь, а по ту сторону пролива…