– А что, они их тогда похищают? – в ужасе пролепетала Генриетта.
– О, мадемуазель, вы еще не знаете, на что способны эти разбойники.
Но тут их беседу прервала Софи:
– Не отвлекайтесь от работы, Генриетта, Том просто вас дразнит.
Генриетта послушалась и на какое-то время в помещении воцарилась тишина, прерываемая мокрыми шлепками кистей о стены, да потрескиванием огня в камине.
Закончив работу по дому, Клара принесла в ателье поднос с закусками. Побелка была уже закончена, и все несказанно, обрадовались перерыву в работе. В помещении было довольно промозгло, окна были раскрыты настежь, чтобы апрельский бриз ускорил сушку еще влажных стен и потолка. Том подвинул скамью поближе к огню, использовав в качестве столика трехногий табурет. Подруги разделили трапезу вместе с Фоксхиллом. Подняв кружку с горячим шоколадом, он прочел по этому поводу смешной стишок.
Генриетта удивилась, когда, выпив содержимое своей кружки, она обнаружила на дне ее лягушку, но, слава Богу, та оказалась сделанной из фарфора.
– Я собиралась сама из нее пить, – извинилась Клара. – Когда мой сынок Денни еще жил здесь, он любил подшутить с помощью этой диковины над гостями.
– Вы ещё не скоро его увидите, миссис Ренфрю? – спросил Том.
Она лишь легонько покачала головой.
– Сейчас он в Йоркшире и пробудет там до тех, пор, пока солдат вновь не отправят воевать на континент.
– Похоже, что это еще произойдет не скоро, – сказал Том. – Пока что блокадой товаров на континенте занят королевский флот, благодаря которому поставки товаров во Францию фактически прекращены.
– Как вы думаете, английскому флоту удастся поставить революционеров на колени? – спросила Генриетта.
– Поскольку французский флот на сегодняшний день в полном развале, такая возможность не исключается. В прошлом почти все без исключения морские офицеры Франции были аристократами. Теперь, когда большинство из них закончило свою жизнь под ножом гильотины или бежало за границу, мы имеем дело с совершенно необученными командирами-новичками и с командами кораблей, понятия не имеющими о воинской дисциплине.
– Немало французских кораблей потоплено, – заметила Софи. – Я видела довольно пространный список в одной эмигрантской газете.
Она с трудом удержалась, чтобы не бросить взгляд в сторону хвороста, под которым лежал свежий выпуск газеты. Наглость этого объявления просто неслыханна. А обвинения в похищении ребенка – просто неприкрытая угроза в ее адрес. Враги ее предпочитают прибегнуть к английским законам в случае, если им когда-нибудь удастся выйти на след Антуана.
– Ну, что же, за работу!
Том уже встал и ожидал, когда подруги поднимутся, чтобы убрать от стены скамейку. Пока он ушел мастерить полки, а Генриетта вытирала плиты пола, залитые побелкой, Софи и Клара вернулись в дом. Они вымыли и протерли всю новую кухонную утварь, что приобрела Софи для своего кондитерского дела. Мадемуазель Делькур уже было собралась отправиться в свое ателье, как вдруг вошла Генриетта. В руках у нее были газеты, которыми она пыталась накрыть пол от разлетавшихся повсюду брызг.
– Спасибо тебе, ты сегодня на славу потрудилась, – похвалила подругу Софи.
К ее удивлению, Генриетта в ответ лишь залилась густым румянцем, и по всему было видно, что ей отчего-то неловко. Софи подумалось, что, вероятно, она знает причину.
– Ты не переживай, если плиты пола все еще немного белесы, со временем все сотрется.
Генриетту, похоже, вполне устроило такое объяснение ее смущения, и, облегченно вздохнув, она ответила:
– Надеюсь. Я была так неаккуратна.
Софи бросила на нее молниеносный взгляд. Неужели Том с нею флиртовал? Может быть, поэтому Генриетту охватила столь необычная для нее напряженность. Конечно же, между ними с утра возникла размолвка, но ведь обычно Генриетта была так отходчива… Клара, наблюдавшая со стороны и от которой ничего не могло укрыться, заметила, как прячет глаза Генриетта под взглядом Софи.
Мадемуазель де Бувье схватила первый попавшийся из разложенных на столе предметов.
– Что это? – спросила она, разглядывая крохотную рамочку, поделенную на небольшие квадратики.
– Это для нарезки ячменного сахара, – сухо ответила Софи.
– А это? – Генриетта покрутила винтик, установленный на небольшом раструбе.
– Это для того, чтобы делать крохотные, подобные алмазам конфетки-капельки.
– Генриетта взяла в руки шприц с толстой иглой.
А этим что делают?
– Марципановые звезды.
Про себя Клара просто удивлялась долготерпению Софи. Генриетта заметно оживилась, слушая объяснения подруги, и по очереди перебирала лежавшие на столе предметы. Последним оказался пустой брусок дерева с устройством, предназначенным для резки картона.
– Подумать только, сколько конфет я съела, даже не догадываясь о том, как много всего требуется для их приготовления. – Генриетта схватила метелочку для сбивания крема и, помахав ею в воздухе, добавила: – Надеюсь, очень скоро и я научусь всем этим пользоваться.
– Научишься, если будешь упорно трудиться, – бескомпромиссно заявила Клара. Хотя Генриетта уже и выказала готовность к выполнению самой тяжелой работы, трудно было даже себе представить, что она хоть в чем-то добьется мастерства. Девушка, может, и окажется незаменимой помощницей, однако сколько-нибудь сложное задание будет ей наверняка не под силу. – Тебе придется быть особо прилежной в учении.
– Я буду! – страстно воскликнула Генриетта, и глаза ее внезапно наполнились слезами. – Я хочу стать правой рукой Софи, это меньшее, что я могу для нее сделать.
Софи была глубоко тронута столь эмоциональным признанием, причина которого, скорее всего, крылась в усталости Генриетты. Менее впечатлительная Клара собрала забытые на стуле газеты мадемуазель де Бувье и отнесла их в ателье, где позже их можно будет использовать для растопки очага. Перемолвившись парою слов с Томом, она вернулась на кухню. Генриетта уже, сидела за столом в ожидании инструкции по поводу того, как именно следует делать коробки, бумага и ножницы лежали рядом.
– Клара, оставляю тебя командовать, – сказала Софи, выходя из дома с ведром горячей воды и тазом для того, чтобы промыть и ошпарить только что отстроенный паровой котел. Она была рада, что Генриетте остальную часть дня придется провести сидя. Клара научилась вырезать коробки, когда они с Софи делали демонстрационные образцы. Теперь и Генриетта под бдительным взглядом Клары вполне должна справиться с этой задачей.
Войдя в ателье, Софи увидела, что Том уже установил один ряд полок.
– Отличная работа, мистер Фоксхилл, как раз необходимой высоты и ширины.
– Я закончу остальные к концу дня.
– Быть может, вы выбрали для себя в жизни не ту профессию, – пошутила Софи, поднимая крышку парового котла.
В ответ он лишь ухмыльнулся.
– Я держу плотницкое дело про запас, на тот случай, если когда-нибудь поток произведений изящного искусства иссякнет.
– К счастью, этого наверняка никогда не произойдет.
– Если бы мне сегодня вечером вновь не пришлось покинуть Брайтон, я бы вам завтра обязательно еще помог.
Софи промыла трубу, через которую будет течь очищенный сахар. После этого она собрала щепки, лежащие перед очагом, чтобы разжечь пламя под паровым котлом. Она заметила, что Клара затолкала грязные газеты подальше от вылетавших из очага искр, но та самая, с объявлением, по-прежнему была скрыта под ворохом щепок.
– А как вы намереваетесь рассылать ваши кондитерские изделия заказчикам? – спросил Том, когда Софи в очередной раз нагнулась, чтобы бросить в огонь хвороста и газет.
– Найду мальчика-рассыльного, а когда развернусь как следует, куплю лошадь и небольшую повозку. Конечно, не тележку, потому как почитаю элегантность за правило. Отец научил меня, как ездить верхом и как управлять вожжами, когда сидишь вместо кучера.
Пока они разговаривали, Том продолжал заниматься своей работой. Воспользовавшись тем, что он стоит к ней спиной, Софи быстренько вытащила газету из-под щепы и, вырвав из нее пресловутое объявление, сунула эту бумажку себе в карман, остальное она бросила в огонь.