И Сахаровский совместно со Скрягиным принимает активные меры, чтобы поднять информационно-аналитическую работу центрального аппарата разведки на должный уровень.
Но прежде всего хотелось бы сказать несколько слов о человеке, которому Сахаровский доверял и к мнению которого прислушивался.
Начальник информационно-аналитического подразделения разведки Филипп Артемьевич Скрягин был почти ровесником Александра Михайловича. Родился в 1910 году в 90 верстах от Киева, в небольшом городе Переяслав (в 1943–2019 годах — Переяслав-Хмельницкий). Отец его был крестьянином хутора Воскресенского Переяславского района. Оттуда в поисках лучшей доли уехал в Екатеринослав, где стал специализироваться по столярному делу на вагоностроительном заводе. Отец был неграмотным, но сметливым и быстро освоил и плотницкое, и столярное ремесло. Мать тоже была неграмотной и в молодости натерпелась всякого, особенно когда работала горничной. Семья Скрягиных состояла из девяти душ. Из четырех сыновей Филипп был третьим. Много лет спустя он скажет: «С рождением мне повезло, я смог больше, чем другие братья и сестры, учиться».
В 1926 году, в неполные 16 лет, Филипп начал работать подручным столяра на мельнице, в 1927-м, когда ему не исполнилось еще и семнадцати, уехал в Киев поступать на рабфак. Здесь в маленькой комнатушке жила с мужем и дочерью его сестра. С трудом устроившись на работу, он к семи часам утра шел на завод, а к шести вечера спешил на рабфак. Занятия продолжались до одиннадцати вечера каждый день, кроме воскресенья. Учился он охотно, напористо, пройдя за два года трехлетний курс обучения. Принимал активное участие в комсомольской работе.
Прекрасно зная биографию Скрягина, Сахаровский проникся к нему полным доверием. Он понимал, что этот человек принадлежит к той категории людей, которые своим трудом и личным примером будут создавать слаженное, дружное и боеспособное звено внешней разведки. И Сахаровский не ошибся.
В работе для Скрягина не существовало мелочей. Он отрабатывал документы, стремясь добиться полной ясности и достоверности, не подделываясь под ту или иную конъюнктуру. Если было надо, мог работать с исполнителями всю ночь, выполняя важное задание руководства. Не терпел двуличия и приспособленчества, подхалимов, разгильдяев, интриганов. Сам вел себя в высшей степени корректно, замечания делал по существу, избегал задевать человеческое достоинство.
Военная служба, фронтовой опыт, работа с важной информацией заложили в Скрягине тот фундамент, который помог ему в сложившихся условиях изменить прежнюю практику и организацию информационной работы. Пришлось преодолеть немало трудностей. Введение жесткого подхода к оценке получаемых информационных материалов исключало появление легковесных — «мотыльковых», по выражению Скрягина, — разведывательных сообщений. Важным направлением работы стала тщательная оценка разведматериалов, что позволяло выявить дезинформаторов или лиц, стремившихся заработать на передаче нам несекретных, почерпнутых из открытых источников сведений, которые они выдавали за секретные.
Сахаровский оценил желание Скрягина заложить фундамент для серьезной аналитической работы, его стремление тщательно, с перспективой на будущее отбирать способных к аналитической работе сотрудников и всемерно поддерживать их. В результате каждый подготовленный ими аналитический документ заслуживал доверия.
Позже, говоря о своем товарище и коллеге, который за многие годы совместной работы ни разу не подвел начальника разведки, Сахаровский дал ему следующую характеристику:
«Филипп Артемьевич — способный, инициативный, обязательный человек. Он очень ответственно подходил к оценке и обработке материалов. Спокойно и уверенно занимался решением порученных вопросов. Был требователен, но не шумлив. Умело выращивал людей. Постоянно находил новые формы и направления в работе, щедро делился своим опытом с другими. Внимательно выслушивал чужие мнения, настойчиво отстаивал свое, но это не было упрямством».
По мнению Сахаровского, личный вклад Скрягина в организацию целенаправленной работы по глубокому анализу поступавшей разведывательной информации был огромен. К тому же Александр Михайлович ценил в нем уверенность в себе, умение отстаивать свое мнение на любом уровне и остро развитое чувство собственного достоинства.