Девушка знала, что не будет сегодня видеться с парнями, чтобы снова не вовлечь их в проблемы, которые так навязчиво ее преследуют. Но сама мысль, что Шрам где-то совсем рядом, заставляло сердце бежать с огромной скоростью, а душу ныть от полученных ран. Где и почему она нашла в себе силы, уйти от него, Катя знала. Но вот, почему он ее отпустил, девушка не понимала. И самая уместная здесь будет мысль, что любовь, которую они друг к другу испытывали, была лишь красивой сказкой, в которую так приятно было верить.
Катя махнула головой. Незаметно для себя она уже десять минут на паре думала о Шраме. Видимо медальон перестает действовать. Или у нее выработался иммунитет к его воздействию, ведь она так часто им пользовалась. Один из одногруппников увлеченно рассказывал о товарных биржах и их влиянии на мировую экономику в целом. Катя видела, как он размахивал руками, показывал что-то на графиках, и как горели его глаза от восторга, но никак не могла расслышать и слова из его доклада.
А когда оборотень попыталась сконцентрироваться на парне, чтобы отогнать мысли о Шраме, и услышать хотя бы концовку выступления, реальность вокруг зарябила мелкими, еле уловимыми волнами. Схожие ощущения Катя уже испытывала, только не могла понять, когда именно. Возможно, когда переходила в межвременное пространство. Но сейчас, ни она, ни кто-либо другой этого не делал. Катя была полностью в этом уверена. Она чувствовала это всеми фибрами души, каждой клеточкой своего организма, то, что она сейчас испытывала, были лишь локальные ощущения, не распространяющиеся на окружающих. А значит, чтобы не происходило, оно происходило только с Катей. Именно это отличало происходящее от перехода в межвременное пространство.
Мелкие волны, пробегая вокруг Кати, не замедляли реальность, а стирали ее. Постепенно очертания ее одногруппников размывались, пока совсем не исчезли. Девушку окружала пастельно-белая действительность, которая не давала разглядеть оборотню, что происходит позади этой пелены. Вокруг не было ни звуков, ни красок. И даже мыслей в голове Кати больше не было. Возникла полная пустота. И в первый раз уже за три года, Катя почувствовала спокойствие.
Но не успела она насладиться этим, или хотя бы осознать происходящее, как на белом фоне стали проявляться силуэты. Это были не связанные между собой всплывающие из белого света фрагменты одной картины. По крайней мере, Катя так думала. Эти картины вспыхивали и гасли, а девушка не успевала их разглядеть. И вдруг, перед взором зажглись ярко зеленые глаза на полосатой кошачьей морде. Это видение было мимолетным, как и другие, но приковали все внимание к себе лишь по тому, что Катя знала, кому принадлежат эти глаза, и ей не надо было рассматривать их, так как она знала не только каждую пестринку зеленого оттенка в этих глазах, но и то, как глубоко в душу они могут заглядывать. По телу пробежали мурашки, а все инстинкты обострились, словно получили заряд адреналина.
Поэтому Катя смогла разглядеть еще и огненный трикветр, точно такой же, как на татуировке Рики. Но то, что она увидела, не было рисунком на теле оборотня, колышущееся пламя трикветра веяло теплом на застывшие от шока мышцы Кати. За символом древней семьи оборотней стояли сгорбленные человеческие силуэты. Их длинные костлявые руки тянулись к пламени трикветра, будто пытаясь согреться его теплом, а на головах существ виднелись проростки будущих шипов. Но, не смотря на внешние сходства, оборотень знала, что это не китары. И прежде, чем Катя смогла разглядеть, что их отличало от китар, между ней и силуэтами, словно призрак, появилась Минера, все так же хищно мотая хвостом. Минера оскалилась, опуская голову. Ее мощные лапы выпустили когти, а все ее тело приготовилось к прыжку, грозя девушке снова завладеть ее телом.
Катя со страху опрокинулась назад. Перед глазами снова знакомая аудитория, из которой уже практически все ушли. Последнее занятие закончилось. Сейчас нужно было идти на работу, но Катя боялась пошевелиться. Минера воплощала в себе самые страшные воспоминания из прошлой жизни. Хотя Катя знала, что таркит не виноват в ее несчастии, но у нее сформировался панический страх повторения минувших событий. Возможно, именно поэтому в каждом ее кошмаре, появляется Минера. Ведь со встречи с ней все началось. Душевная боль снова прошлась острым кинжалом по сердечным ранам.