Позднее, когда у меня было время подумать об этом, я ощутила благоговение при мысли, что при всем том, чем Его разум заполнен при выполнении этой гигантской деятельности, Он находит время и проявляется интерес к тому, чтобы облегчить горе одного человека в этой огромной толпе. Я мысленно подсчитала число всех тех неисчислимых людей, которым Он протягивает руку помощи ежедневно во время выполнения других своих функций. И снова меня поразил масштаб Его деятельности, физически невозможный даже для самого развитого человека. Для меня это служило дополнительным доказательством того, что Он действительно сверхчеловек.
Как и предыдущая конференция, состоявшаяся в 1975
Конференция достигла кульминации во время празднования для рождения Бабы. Он надел свое обычное в день рождения белое одеяние и согласился показаться на ~джхуле|, установленной на сцене и осторожно раскачиваемой взад и вперед мальчиками из колледжа. Таким образом, огромная толпа получила Его ~даршан| по благоприятному случаю Его дня рождения. Кроме того, в ознаменование этого дня женщинам, прикрепленным к западным делегациям, прислали отделанные золотом шелковые ~сари|, все -- одинакового фасона, но разного цвета. Со своей обычной чуткостью Он раздавал подарки своим последователям вместо того, чтобы принимать подарки от них в день своего рождения.
Наконец, Баба пригласил нас на интервью. Как обычно, когда находишься в Его присутствии, ничто не кажется важным. Любая мысль замирает, оставляя разум свободным, в результате чего бывает чрезвычайно трудно запомнить все, что Он говорит.
Он быстро приступил к обсуждению состояния Шейлы, подтвердив, что у нее действительно рак, и назвал его, нахмурившись, меланокарциномой. Он повторил это несколько раз, увидев, что мы не вполне понимаем то, что Он говорит. Я спросила, должны ли мы послать ей телеграмму, чтобы она приехала повидаться с Ним, но Он покачал головой и сказал: "Нет, сейчас не надо. Может быть, позже". Затем Он быстро заверил нас, что поможет ей, и, махнув правой рукой в знакомой манере, материализовал немного ~вибхути|. Он вручил е мне вместе с клочком бумаги и велел завернуть ее тщательно и дать Шейле, как только я приеду домой.
Затем Он кратко прокомментировал смерть Лорны. Он объяснил, что повреждение, нанесенное ее мозгу, было настолько серьезным, что вызвало бы, возможно, помешательство, если бы она осталась жива. Он обсудил внуков и спросил в частности о Брайане, который еще не родился во время нашего прошлого визита. Почти небрежно Он заметил, что Брайан не будет хромать. Сначала мы не были уверены, что поняли Его правильно, и попросили повторить то, что Он сказал. Потом я вспомнила, что сказал ортопед о трех возможностях в отношении сломанной ноги, которая могла бы стать короче, длиннее или такой же длины, как другая.
Я склонилась перед Ним в благодарности за то, что Он успокоил наши души по этому поводу. Он улыбнулся и кивнул понимающе, и вновь мы увидели, как Его правая рука описала круг в воздухе; хотели бы мы знать, чт'о должно появиться на этот раз. Явно наслаждаясь нашим любопытством, Он извлек для меня прекрасный маленький медальон, изготовленный из ~панчахоли|. На одной стороне была выгравирована Его голова, а на обратной - слово "Ом". Он велел мне передать его Шейле, а до тех пор держать его в ~вибхути|, которую Он материализовал для нее раньше во время беседы. Я быстро развернула пакет, и Баба опустил медальон в него, велев мне держать их вместе, пока я не отдам ей. Тогда она должна извлечь медальон, повесить его на шею и съесть ~вибхути|. Он заверил нас, что это излечит рак в следующем году. Когда я посмотрела на медальон, то сказал: "О, Баба, он очень понравится ей! Он именно такой, какой она выбрала бы для себя". Он засмеялся и ответил: "Да, знаю. Она всегда хотела как раз такой".
После того, как Он задал много очень личных вопросов о моей работе, о моей первой книге и о книге о Нем, я спросила, когда Он хочет, чтобы мы вернулись. Он подумал мгновение и сказал: "Приблизительно через год", -- и объяснил, что в декабре будет прохладнее и поэтому удобнее для меня. Сидней спросил, подойдет ли наше обычное время в январе, и Он ответил, что это тоже будет хорошее время. Мы покинули Его физическое присутствие, снова наполненные Его любовью, которая поддерживала нас на пути к дому и на протяжении всего года.
Только после того, как окончилась беседа и мы снова сели снаружи вместе с толпой последователей, я внезапно стала осознавать, что на протяжении большей части беседы Он слегка поглаживал мою правую руку и плечо, пока разговаривал с нами. Он не упомянул о нападении грабителей, случившемся в начале года, а я была настолько поглощена мыслями о наших двух дочерях, что даже и не подумала спросить Его об этом, хотя и намеревалась. Однако Он, очевидно, помнил об этом и применил этот ненавязчивый прием, чтобы ускорить процесс заживления. После Его манипуляций я заметила, что подвижность руки увеличилась и боль заметно уменьшилась, когда я двигала рукой. Осторожное поглаживание Бабы завершило процесс исцеления.
Как только празднества закончились и толпа начала рассасываться, мне захотелось быстрее уехать домой и отдать медальон Шейле. Так как должно было пройти какое-то время, прежде чем мы увидим ее, я дала телеграмму, чтобы уведомить, что Баба шлет ей подарок.
Как только она увидела медальон, то воскликнула, что он прекрасен и именно такой, какой ей действительно нравится. Я засмеялась и сказала, что именно это я сказала Бабе, как только Он материализовал его, а Он ответил, что знает, чего ей всегда хотелось. Когда она в первый раз открыла пакет, я заметила, что в нем было меньше ~вибхути|, чем материализовал Баба, однако пакет был все же плотно закрыт. Могу лишь предположить, что каким-то необъяснимым путем медальон, должно быть, впитал часть его. С того времени я услыхала другие сообщения аналогичного характера, когда ~вибхути| поглощалось ювелирным изделием, материализованным Бабой.
Шейла поспешно проглотила то, что осталось, и сняла с шеи кулон с миниатюрным изображением Бабы. Он материализовал четыре одинаковых кулона для каждого члена нашей семьи во время беседы несколько лет назад. Она носила кулон постоянно как осязаемую связь с Бабой, которого она никогда не видела лично. Теперь Он дал ей возможность заменить его прекрасным новым медальоном, материализованным специально для нее. Она быстро сняла старый кулон с цепочки, заменила его новым медальоном и поспешила надеть на шею, где он всегда оставался с тех пор.
В течение следующего года анализы показали постепенное улучшение ее состояния, пока не выявили, что с ней все в порядке. В последней беседе Баба сказал мне, что рак -- это такая болезнь, которая может быть излечена только по милости Божьей и любовью.