Итак, Его миссия развертывается, и Он начинает выявлять степень этого развертывания. Если бы Он предложил это раньше, то семена упали бы на бесплодную почву или Его слушателей парализовала бы обширность этой задачи. Но терпеливо и упорно, мало-помалу, Он внушил всем, кто, хоть в малейшей степени, был восприимчив к этому, понятие о сложности Его миссии. Это будет, несомненно, похоже на снежный ком, захватывающий с собой всех, кто оказался вовлеченным, по мере увеличения скорости его движения.
Это изменение темпа проявилось сначала в лекции Бабы, последовавшей за празднованием шестидесятилетия г-на
Во время нашей последней поездки, когда мы приехали в Бомбей из Мадраса, Элси Коуэн ждала там Бабу. В прошлом она часто просила меня прочесть лекцию на ее ежемесячных собраниях, но я всегда отказывалась. Однако после похорон Лорны она твердо заявила, что больше не примет от меня отказа выступить перед общественностью. Поэтому, пока мы все были с Бабой в Бомбее, она полушутливо сказала мне, что больше не даст права выбора, выступать ли мне, а позволит лишь выбрать время. На самом деле, после того, как мы все вернулись домой, она однажды позвонила по телефону и попросила меня выступить на ее майском собрании. Я поняла, что Баба дает мне таким образом другой шанс преодолеть свои страх и сопротивление, поэтому я согласилась.
Когда подошло время собрания, я подумала, что лучше решить, чт'о я хочу сказать и сделать некоторые заметки, к которым я могла бы обращаться, читая лекцию. Но я не предвидела проблемы, с которой столкнулась и которая состояла в том, что мне постоянно придется менять очки, так как у меня одна пара предназначалась для дали, а другая -- для чтения. Вскоре меня стала раздражать и утомлять необходимость менять очки, чтобы видеть аудиторию и сверяться со своими заметками. Наконец, я отбросила заметки, а с ними и всякое прежнее понятие, о чем говорить. Почти автоматически я продолжала говорить так, как делаю это, когда работаю с кем-то, расслабившись по возможности больше, прося внутри себя указаний и говоря все, что приходит на ум. Я часто удивлялась тому, чт'о говорю, однако продолжала в том же духе, поскольку результаты были весьма положительными. Я никогда еще не выносила свой метод на суд публики, поэтому не имела представления о том, что случится. К своему удивлению, я обнаружила, что это ни в коей мере не похоже на тяжелое испытание, которого я страшилась.
В конце собрания несколько человек сказали мне, что я будто говорила непосредственно с ними, так как сказала именно то, что им более всего было необходимо услышать в то время. Так как все они были незнакомы мне, я, несомненно, понимала что не могла знать об их нуждах, зато Баба мог. Он, должно быть, говорил через меня, как я просила. Если бы я действительно могла поверить в это, я, конечно, избавилась бы от глубоко сидящего страха, который я вынашивала так долго. Я понимала, что в основе этого страха лежало опасение, что я могла бы сказать нечто такое, что не является, на самом деле, истинным, а искажено эгоизмом, а это могло бы оказать отрицательное воздействие на слушателей. Но Баба помог мне понять, что точно так же не следует отклоняться к тому, что начинаешь избегать проявлять инициативу и брать на себя ответственность. Только настроившись на Его двойника в своем сердце, я смогла достаточно расслабиться, чтобы позволить Ему говорить через меня и таким способом обходить мое эго. Как мягко Баба настаивал, но никогда не принуждал и не давил на меня. Он ждал, когда я буду готова и пожелаю сделать следующий шаг.
Летом 1982
Мы также встретили Джин и Лукаса Рейлли, активных членов организации Саи в Лондоне. Они спросили, не хочу ли я прочесть краткую лекцию о Бабе группе последователей, которых они пригласили на встречу с нами. Я снова почувствовала старый, знакомый приступ страха, но быстро вспомнила недавний опыт на собрании Элси и поняла, что должна пройти дополнительное испытание своей веры. Я объяснила им, что беседа с группой всегда представляет проблему для меня и что лишь недавно с помощью Бабы я начала преодолевать ее впервые. Они заверили меня, что небольшая группа последователей, которых они пригласят, будет весьма благодарна за все, чем я захочу поделиться с ними о моем опыте общения с Бабой. Итак, снова я попыталась расслабиться и подождать, не придет ли мне что-нибудь в голову такое, что они, возможно, хотят услышать, вместо того, чтобы говорить о том, о чем я думаю. Как и раньше, слова формировались и лились потоком, когда я расслабилась, и застревали в горле, когда я начинала волноваться; поэтому я постепенно собрала все свое мужество. Точно так же, как и на собрании Элси, некоторые преданные рассказывали мне впоследствии, что я высказала именно то, в чем они потом больше всего нуждались в то конкретное время их жизни. Было очевидно, что я не знала, что они жаждут услышать, так как они были незнакомы мне до тех пор.
Во время нашего пребывания в Оксфорде я смогла отвести в своем очень плотно составленном графике какое-то время на написание этой книги. К моему удивлению, к концу нашего пребывания я накопила пачку листов, исписанных моим неразборчивым почерком. Я упоминаю об этом как о прелюдии к реакции Бабы на беседе в следующем году.э
На протяжении остальной части того года поступила информация о планах, касавшихся шестидесятилетия Бабы. Организация в Индии предлагала сделать небольшие записные книжки, чтобы последователи перечислили в них способы, с успехом применявшиеся ими для ограничения их желаний. Предлагалось также собрать все записные книжки и презентовать их Бабе в качестве совместного подарка на день рождения.
Джек Хислоп знал некоторые методы, которые я использовала в моей работе, и написал письмо, в котором спрашивал, не соглашусь ли я написать статью о программе ограничения желаний для американского информационного бюллетеня. Хотя в то время я имела лишь слабое представление о том, чт'о Баба имел в иду, я согласилась попытаться сделать это. Хислопы уехали в Индию вскоре после этого. Когда статья была закончена, я отослала по почте экземпляр Джеку на его мексиканский адрес и решила взять один с собой в Индию, так как мы планировали уехать очень скоро и могли бы встретить Хислопов там.
Как раз перед тем, как мы должны были уехать, мы услыхали, что Баба снова отправился в Мадрас и Бомбей. Мы решили выехать, как планировали, и переговорить с Индулал Шахом в Бомбее, чтобы узнать о планах Бабы и привести наши собственные планы в соответствие с ними. Г-н
Баба приветствовал нас тепло и нежно и спросил, как долго мы собираемся пробыть. Когда мы сказали Ему, Он попросил сопровождать Его, когда Он будет возвращаться в Уайтфилд, и сказал, что организует наш полет и даст нам знать, когда выедет.