Дорога обратно давалась куда легче. Прорубаться сквозь заросли уже не надо. Если бы не упавшие деревья, шли бы как по асфальту. Благо стволы попадались не толстые — легко перешагнуть. Пальмовые ветви, похожие на развёрнутые человеческие рёбра, лианы и листья бесконечно разнообразных деревьев плотно закрывали солнце, но свет всё равно пробивался сквозь них, вычерчивая лучами косые линии по неисчезающему от влажности лёгкому туману. «Как там Дуся говорила? — думала Саша — Более десяти тысяч видов растений…» Она шла рядом с Павлом, замыкая процессию. Эрик и Юля далеко впереди выдавали себя качающимися стеблями папоротника и время от времени вспархивающими стайками мелких птиц. Дуся и Артём маячили посередине. Переговаривались, смеялись, толкались. И от всех впередиидущих тянулся удушливый шлейф Юлиных духов.
— Нам воды хватит отмыться? — Саша отшвырнула ногой заплесневевшую гнилушку.
— Хватит, — от долгого молчание голос Павла прозвучал сипло. — Да уж, лучше потом пахнуть, чем этим, как его там, парфюмом.
Дуся с Артёмом поднырнули под низкие ветви дерева с густой кроной и скрылись из виду.
— Скажешь тоже, — хихикнула Саша, — надеюсь в твоём хозяйстве мыла хватить.
Павел шагнул к Александре и внезапно обнял её сзади. Широкая ладонь сжала Сашину грудь. Второй рукой Павел обхватил её за живот и прижал к себе. Александра ощутила поясницей окрепшее естество Павла. Саше даже захотелось расслабиться и отдаться на милость неудержимой силы Морхата.
— Паша… — выдохнула она и положила ладони на его твёрдые как камень предплечья. Саша даже прикрыла на миг глаза, но волглая одежда отрезвила её. — Ты с ума сошёл! — выпалила она, стараясь звучать как можно суровее. — Что ты делаешь?! — Саша перешла на шёпот, боясь, чтобы на крик не вернулись дети. Она резко повернула голову и её губы оказались рядом с губами Павла.
Морхат сорвал быстрый поцелуй с губ Александры, облизнулся и запечатал её рот долгим властным поцелуем. Саша дёрнулась раз-другой и поняла, что этим только разжигает в себе страсть. Павел беззастенчиво орудовал языком у Саши во рту. Наконец она вдохнула носом, и её чуть не стошнило от смеси приторного парфюма и резкого запаха несвежего мужского тела. Александра отвернула голову и шлёпнула Павла по рукам.
— Отпусти! Не твоё, нечего грабастать. Тем более мы грязные и мокрые… — Саша спохватилась, что последняя фраза даст Павлу несбыточную надежду.
— А мне нравится, когда баба потеет во время е… секса, — Павел дышал шумно, как насос, и улыбался во все тридцать два зуба.
— Отпусти! Павел! — с настойчивостью в каждом слоге проговорила Саша. — Я тебе не баба никакая. Ты забываешься! Вообще-то, я твой начальник.
— Да ладно тебе, Сашка! — Морхат ослабил объятия, и Александра выскользнула на свободу. — Думаешь, я же вижу, какими голодными глазами ты смотришь на меня.
— Не знаю, что ты видишь, а я вижу, что ты прям джентльмен. — Саша потрогала свои вспыхнувшие щёки.
— Да, — самодовольно вздёрнул подбородок Павел, — ещё какой джентльмен. Тебе понравится. Или ко мне, — он взял Александру за руку.
На Сашу нахлынули противоречивые чувства. На её стороне остался только неубедительный и, видимо, не уважаемый Павлом, «административный ресурс». Все прочие козыри разлетелись на разные расстояния — от Дуси и Артёма, до лагеря и дальше до самой Москвы. Сейчас она просто «баба», беспомощная и бесправная, утилитарный объект мужской похоти. И предательская женская природа, повинуясь древнему проклятию, тянется к этому грубому, стопроцентно племенному, редкому «мужику», изнывает желанием впитать его семя. Но Саша Антрацитова — примерная московская пай-девочка, идеальная, в её собственном представлении, жена, образцовая мать самой эрудированной и остроумной на свете девочки — она против животного совокупления, против измен — и у ней есть Дима, и у Павла…
— А если Юля увидит? — Александра отцепила руку Морхата, всей пятернёй ухватившись за его палец.
— Юля… — сокрушённо вздохнул Павел. — У неё же, оказывается, роман с Эриком. С этим, мать его… Продюсером.
— А я вообще замужем, Паш, — Александра сложила руки на груди.
— Ты же разводишься, — Морхат просиял, будто нашёл неожиданное решение сложной задачи. — Такую… — Павел осёкся. — Нельзя оставлять без присмотра.
— Такую «бабу», да? — Александра покивала, с сожалением глядя на завхоза. — И джентльмены сплетни не собирают. Короче, ничего не было, понял меня?
— Сашка, ну… — Павел смотрел умоляюще.
— Понял, я спрашиваю? — грозно нахмурилась Александра. — И для тебя я не Сашка никакая! Антрацитова Александра Владленовна. Вылетишь с работы как пробка из бутылки.
— Да понял я всё, — расстроенный Павел съёжился и, морщась, как от боли, поднял глаза к небу. Саша прочитала в них тоску по рухнувшим ожиданиям. — Всё мне ясно с вами, Александра, блин, Владленовна.
— Пошли! — теперь Саша сама ухватилась за локоть Павла. — У меня там ребёнок один в джунглях.
Александра быстро пошла вперёд и позволила себе сбавить ход, только когда услышала впереди Дусин смех. Павел держался на три шага позади. До самого лагеря шли молча. В лагере первым делом нагрели воды для душа, и Саша первым делом почистила зубы, с остервенелым упрямством прорабатывая щёткой каждый квадратный миллиметр рта.