— Это Ан-2, старый, но надежный самолет, — гордым торжественным тоном представил рухлядь Николай — пузатый мужик с рыжими усами и бритой головой. Товарищ предпочитал деревенский стиль и носил потрепанный джинсовый комбинезон, натянутый на рубашку в крупную зеленую клетку.
— Аннушка, — блаженная улыбка расплылась по физиономии оператора. — Таких больше не делают. — Игорь прошёл внутрь ангара и, подняв руку, дотянулся до фюзеляжа. — Настоящий раритет! Никогда на таких не летал. Может, и слава Богу, конечно…
— О, среди нас знаток! — пилот широченной лапищей одобрительно хлопнул Игоря по плечу. Оператор даже уронил штатив, хорошо ещё — устоял на ногах.
— Но, Игорёк, ты посмотри на него! — Саша красноречиво показала на самолёт сразу обеими руками и чуть присела, якобы под гнётом непреодолимых обстоятельств. — Он же развалится, как только мы взлетим. Если вообще взлетим. Ему место в музее. Хотите, Николай, я договорюсь на телевидении, и ваш аэроплан возьмут как декорацию для исторических фильмов. Какие уж здесь полеты! — Саша приложила ладонь ко лбу и качала гоорвой.
— Да что вы, москвичи понимаете! — сцепил руки на груди Николай и смерил Александру презрительным взглядом, будто она оскорбила лично его, а не самолет. — Может быть, моя Анечка и не такая красивая, как новомодные самолёты — да, не «аэробус» там и не «Боинг», — Николай любовно погладил лопасть винта. — Но по надёжности она их всех за пояс заткнет. Я собирал ее пять лет по частям вот этими руками, — он сунул мозолистые ручищи с короткими, похожими на сардельки, пальцами, под нос Александре.
— Что?! — Саша на мгновение потеряла дар речи. — Это что, самоделка? Типа, собрал в гараже велик с моторчиком? Да вы… Я…
— Знаете, дамочка! — возмущённо запыхтел Николай. — Ай, да что с вами говорить… Короче, решайтесь, летите или нет? — прищурился Николай и шевельнул усами, как таракан. — Время — бабки. Но другого транспорта до следующей недели всё равно нет. — Николай явно не знал, что такое «клиетоориентированность» и «юзерфрендли».
«Надо же как расстроился, — вздохнула Саша. — Как бы нам это боком не вышло», — она глубоко вздохнула и махнула рукой: — Да и чёрт с вами… Полетели!
«До следующей недели» — это, конечно, такой же маркетинговый ход, как с домом без гвоздей, но Николай, действительно, оказался единственным, кто согласился отвезти их на раскопки за сравнительно скромную плату. Остальные сослались на занятость, либо запросили астрономический гонорар.
— Вот и отлично! — Дмитрий сел на кресло рядом с пилотом, а Саша с Игорем разместились в салоне на железных сиденьях вдоль борта. Вещи Николай закрепил в хвосте.
Заработал двигатель, и самолет завибрировал, будто его тряс в руке рассерженный великан. Раритет побежал по взлётке, как по шпалам. Подпрыгнул раз пять, не меньше. Саша серьёзно испугалась, что отобьет пятую точку или повредит позвоночник. Наконец кукурузник повис в воздухе, словно раздумывая, стоит ли лететь, и стал медленно набирать высоту.
Саша с содроганием взглянула в круглый иллюминатор и увидела, как уходят вниз, уменьшаясь, деревья и редкие дома.
— Моя Анечка работает как часы. А вы еще сомневались. — Николай похлопал по приборной панели. — Вот блин!
Приборная панель заискрилась, двигатель замолк, и самолёт в тишине устремился к земле.
— А-а-а! — заорали в один голос Саша с Игорем.
— Я же говорила! Говорила! — взвизгнула Саша, от души матюгнулась и мёртвой хваткой вцепилась в сиденье.
— Сделай что-нибудь, ты же пилот! — Дмитрий прикрикнул на Николая. — Прикончишь мне телевизионщиков, да и нас за одно.
— Спокуха! — Николай заколотил кулаком по приборной панели. — Сейчас включится! Ну, давай! — Он одной рукой колотил по прибором, а второй держал штурвал, заставляя чёртову Анечку планировать, а не падать камнем, как ей того явно хотелось. Несчастная рухлядь дрожала всем своим железным естеством, умоляя дать ей покончить с собой.
— Нам конец! — съежилась на кресле Александра. Бой собственного сердца показался ей чечеткой, она слышала хлопки сердечных клапанов. Мышцы напряглись, лоб покрылся испариной, зубы сжались до боли. В голове спутанные мысли неслись в адреналиновом вихре. Кричать — бессмысленно. Никто не спасёт. Кругом пустота, полная слёз...
— Такая тупая смерть, — горько усмехнулся Игорь. — Я-то надеялся, что откинусь героически, во время репортажа из горячей точки, а не шлепком консервной банки об землю.
— Хорош сырость разводить! Мы еще живы! — рявкнул на пассажиров Николай.
— Это ненадолго, — прорычала Саша и взглянула в иллюминатор.
Массив деревьев становился все ближе, листья и ветки виднелись все четче. Обыденная, такая простая и незаметная жизнь. Деревья, птицы, медведи, черви. Пришло время стать едой для них.
Николай снял ботинок и что есть мочи долбанул им по приборной панели. Безрезультатно. Анечка, покачивая крыльями, снижалась в тишине.
— Коля, что это за провода из панели управления торчат? — ухитрился углядеть Дмитрий несмотря на адскую тряску.
— Где? — забегал глазами по кабине и по панели Николай.
— Да вот же! Эта фишка куда-то же втыкается. — Дмитрий схватил пучок проводов с чёрным разъёмом на конце, поднырнул под приборку и с усилием воткнул разъём в невидимую из салона ответную часть. Панель защелкала, двигатель крякнул, чихнул и загудел сначала чуть слышно, потом всё громче, пока звук не перерос в уверенный зычный рев. Самолет резко взмыл и выровнялся.
— Я же говорил, моя малышка надежна, как не знаю что! — заржал Николай. — Не боись, москвичи. Со мной не пропадете!
«Вот тупица! Он хоть понял, что всех спас Дмитрий?» — подумала Саша, но раздражаться не было сил, она полулежала, чувствуя себя выжатым лимоном.
— Слава Богу! — перекрестился Игорь.
— Вот это я понимаю — полет! — откинулся на спинку кресла Дмитрий. — Задолбала уже скучища.
— Вы очень крутой пилот, Николай, — сморщил нос Игоря. — Только не колотите больше, по этой штуковине. И вообще наденьте ботинок. Он у вас попахивает.
— Сам ты попахиваешь! — недовольно пробухтел Николай и натянул ботинок, не прекращая управлять самолетом. — Ишь, неженка какой!
«Путь будет долгим, — тоскливо подумалось Александре. — Интересно, сколько бы ушло времени, если бы мы поехали наземным транспортом?»