— Я же говорил, что невиновен, — Таонга скрестил руки на груди. — У меня, между прочим, есть алиби, но вам, копам, на это начхать.
— Алиби, предоставляемое родственниками, — самая ненадежная штука. Оно разрушается в сорока процентах случаев, — Велар будто читал лекцию по криминалистике.
— Проценты, случаи! — презрительно процедил сквозь зубы акробат. — Вы упиваетесь своим интеллектом. Окружающие для вас грязь. Очень тупая грязь. Со мной этот номер у вас не пройдёт. Ройтесь сколько хотите, если совесть позволяет и не противно.
Велар и Таонга стояли у входа в вагончик, где акробат проживал с семейством. Внутри полицейские самозабвенно переворачивали всё вверх дном. Если до чего-то не могли дотянуться, подставляли стремянку, и барахло бродячих циркачей летело на пол.
— Обыски — обычное дело при расследовании, — проигнорировал издевку Велар.
— Только если дело не касается богачей, — гневно сверкнула глазами женщина с маленькой девочкой на руках, жена Таонги. — С ними вы не вели бы себя так по-скотски.
Велар отметил, что её старят преждевременные морщины, и выглядит она измождённой. Под глазами залегли тени — спутники хронического недосыпания.
«Ребёнок явно болен, — Велар пригляделся к девочке. — Наверняка для лечения нужны деньги. И немалые. Это уже серьёзный мотив для кражи».
— Не волнуйся, дорогая, — обнял жену Таонга, — я невиновен, и ничего они мне не пришьют.
— Вы правы. Если невиновны, то бояться нечего, — кивнул Велар и вернулся к коллегам, добавив про себя: «Только это не твой случай, и я это докажу».
Этим же вечером инспектор установил слежку за Таонгой, но тот решил затаиться. Никуда не выходил дальше ближайшего магазина и шапито. Этакий законопослушный домосед.
Две недели спустя Велар шел от цирка следом за Таонгой. Акробат пешком, наверное, чтобы проверить, есть ли за ним хвост, прошел в другой конец города. Велар мастерски умел вести слежку, спасибо толковым наставникам в полицейской академии. Не заметивший подвоха Таонга привел его к заброшенному двухэтажному зданию. Велар скользнул внутрь следом за акробатом.
Таонга ринулся к старому дивану с прогнившей обивкой и торчащими пружинами, открыл его и достал спортивную сумку.
— Поставьте сумку на пол, Таонга, — торжествующе потребовал Велар, не опуская камеры.
— Инспектор, не сдавайте меня, прошу вас, — взмолился акробат.
— Это еще почему? — удивился Велар. — Я полицейский, и моя работа ловить жуликов вроде тебя.
— Я не жулик. У меня не было выбора, — взвыл Таонга. — Моей дочке нужны дорогостоящие лекарства. Если денег не будет, она умрет. — Таонга трясся, будто его лихорадило. — Ей всего два, умоляю, будьте человеком.
— На работе я не человек. Я полицейский, — презрительно бросил Велар. — Ну так что, поехали в участок или впаять еще сопротивление при аресте?
Велар надел на Таонгу наручники.