- Так что? – Маша смотрела на меня.
Я пожал плечами:
- Мы этого никогда не узнаем. Потому, что я вернусь, - я встал на ноги: - Привал окончен. Я лезу первым. За мной Федя. Маша, ты замыкаешь. Но сначала нам придется сделать доброе дело.
Втроем мы перебросили несколько поваленных деревьев через траншею, создавая переход для себя.
- Я либо пройду здесь, либо прорублю для себя дорогу! – ногой пнул ствол дерева. Он повалился рядом со своими товарищами по несчастью.
После всего пережитого, пройти здесь оказалось совсем просто. За траншеей оказалась железнодорожная линия.
- Дошли! – Федя повалился на колени.
- Налево или направо? – я посмотрел на моих товарищей.
- Налево! – уверенно воскликнула Маша.
- Мужчины всегда ходят налево! – почти так же уверенно заявил Федя. Тут же по его неуклюжей фигуре скользнул снисходительный взгляд девушки.
- Ну да, ну да.
Впереди замаячил небольшой железнодорожный мост, переброшенный через крошечный ручей, который можно было при желании просто перепрыгнуть. Только табличка с названием выдавало его истинную сущность. Река Перовка.
- Серьезно? – я замер, пытаясь вспомнить это название. Перовка, Перовка, что-то на удивление знакомое. Где-то совсем близко. Я стоял и думал, не обращая внимания на реакцию моих товарищей, которые вопросительно смотрели на меня. Перовка, где же это было? Я в очередной раз вспомнил карту, которую рассматривал давно и совсем бегло. На ней было много небольших ручьев и рек. Перовка. Ты ведь была на ней, я прав? Или нет? Да, была, она на той карте называлась на финский манер – Перийоки. И текла она как раз в этом районе. С рекой понятно, но где мы. Севернее или южнее станции. Южнее, скорее всего. Я вытащил из кармана старенький компас и положил его на холодный рельс. Стрелка задергалась, а затем замерла.
- Мы идем правильно. На север!
Последующий час был совершенно выматывающим. Я брел по железнодорожным путям, перешагивая через шпалы, о которые я периодически так и норовил споткнуться. Мышцы ног налились свинцовой усталостью. Федя отстал уже достаточно сильно. Но сейчас уже можно было не бояться за то, что он потеряется. Маша все так же была переполнена энергией, хотя и на ней уже начинала сказываться тяжелая дорога – во всяком случае, нестись вперед вприпрыжку она перестала.
Я погрузился в размышления. Пространство впереди и позади было открытым. Опасаться чего бы то ни было не стоило. Во время долгого перехода так приятно погрузиться в свой собственный мирок, предоставив телу маршировать километр за километром по шпалам.
- Сайман! – я услышал звонкий вскрик Маши: - С дороги! Живо!
- Что?
Я ощутил сильный толчок в мой правый бок и кубарем покатился с железнодорожной насыпи. Правый локоть ударился обо что-то твердое. Уже в падении я различил силуэт, который двигался с феноменальной скоростью. Что бы это ни было – оно буквально разрезало пространство, где я стоял всего пару секунд назад. Плюхнувшись лицом в траву, я на долю секунды застыл, а затем начал подниматься. Рядом со мной лежал Федя с широко раскрытыми глазами.
- Вы видели? Оно… Оно…
Я сел на траве и дрожащей рукой потянулся к металлоискателю, быстро проверяя его рабочее состояние.
- Что это было?
- Поезд, Ласточка, скорее всего или еще что-то сверхскоростное, - Маша посмотрела вслед почти растворившейся в пространстве стальной точке.
- Еще бы чуть-чуть и нас бы размазало как мух по лобовому стеклу машины, - Федя судорожно выдохнул. Он пытался еще что-то сказать, но не мог ничего произнести. Его рот просто открывался и закрывался.
- Спасибо, - до меня только-только начинало доходить что произошло: - Ребят, вы спасли мою жизнь.
- Котят же, - рефлекторно поправил Федя.
- Да. Спасибо!
Добраться до нужной железнодорожной станции оказалось не так просто. Лес по обе стороны от путей становился все более и более редким. Затем мы прошли мимо двух стареньких бетонных коробок – дотов, которые финны построили еще в 20-е годы для защиты своей Линии Маннергейма. Они были сильно разрушены и почти не видны неподготовленному человеку, но не тому, кто знал об их существовании и видел их на карте и на фотографиях.