Саймон плотно сжал губы, задумался.
— Сэр, я скажу, что благодарен вам за оказанную мне честь, но было бы лучше отдать вашу дочь Элен за Роберта Балфри, — ответил он.
— Она не нравится тебе? — Фалк, казалось, не верит Саймону. — Подумай, глупый мой мальчик, — она хороша собой, добра, да и приданое у нее немалое.
— Да, сэр, но она не любит меня, а я не чувствую любви к ней.
Фалк, похоже, был несколько обижен.
— Может, ты присмотрел себе невесту получше?
— Нет. Я нигде не ищу себе невесты. Я не люблю ни одну женщину и думаю, что останусь холостяком.
— Но это глупо, мой милый! — недоумевал Фалк, готовый уже, впрочем, смириться с неподатливостью Саймона. — Хорошая умная жена — это не так мало!
— Возможно. Не знаю, — сухо сказал Саймон. — Я не поклонник ни добрых, ни благоразумных женщин.
— Но Саймон! Ты ведь любишь детей!
— Люблю? — как бы самого себя спросил Саймон, казавшийся несколько озадаченным. — Н-не знаю…
— Да любишь, чего уж там! Ну, взять хотя бы твоего паж мальчонку!
— Седрика? Да, я забочусь о нем, но чтобы у меня был такой сын?.. Не знаю… Нет, пожалуй…
— Ах, Саймон, Саймон, ты уходишь от сути дела. Пока я нахожусь у тебя, мне попалось на глаза этой малышни — твои пажей — гораздо больше, чем тебе их надо. Зачем их столько у тебя?
— Они… они нужны, от них есть… польза, — скорее промямлил, чем ответил Саймон. — Они передают мои поручения…
— И сколько же их у тебя? — допытывался Фалк.
— Шестеро, — сказал Саймон, которому этот разговор начинал досаждать.
— А на что одному человеку целых шестеро пажей? — стоял на своем Фалк.
— Я… я нахожу им дело.
— Полно! — усмехнулся Фалк. — Просто тебе нравится, что эта милая мелюзга вьется вокруг тебя.
— Нет, когда они надоедают, я отсылаю их от себя…
— Саймон, меня не обманешь. Любишь ты детей и для тебя же лучше заиметь своих собственных.
— Нет, — чуть ли не огрызнулся Саймон.
— А я говорю — да!
— Милорд, вы напрасно пытаетесь уговорить меня. Я не собираюсь жениться.
Фалк еще по инерции что-то недовольно ворчал, но он слишком хорошо знал Саймона и больше ни на чем не настаивал.
— Ладно, будь по-твоему. Но придет время, и ты признаешь, что я был прав и мужчина должен ввести в свой дом жену.
— Если такой день настанет, я сам скажу вам об этом, — пообещал Саймон.
Алан остался в Бьювэллете на неделю, и Саймон был рад этому. Чтобы развлечь Алана, он устроил охоту и нанял труппу комедиантов из соседнего городка. Алан, однако, был вполне доволен своим досугом и без этих забав, а чтобы доставить Саймону удовольствие, участвовал вместе с ним в соревнованиях стрелков из лука. Когда они возвращались с этих утомительных соревнований, Алан украдкой с любопытством поглядывал на Саймона. Саймон знал об этом, даже не видя Алана.
— Ну? — спросил он. — Слушаю тебя.
— Как тебе удалось расположить к себе этих людей?
— Удалось? Некоторые из них меня терпеть не могут.
— Но большинство, по-моему, в тебе души не чают. Что такого они нашли в тебе? Что находит в тебе каждый из нас? Ты суров, холоден и никого не любишь.
— Алан, если тебе так нравится болтать о любви, отправляйся к дамам своего сердца. Я в этом не разбираюсь.
— И за что твои люди любят тебя? — не отставал Алан.
— Не знаю. Наверное, за то, что я подчинил их своей воле.
— Возможно. Но отчего дети так льнут к тебе?
— Оттого, что я уделяю им хоть немного внимания.
— Нет, не в этом дело. По правде говоря, Саймон, я давно знаю тебя и до сих пор совсем не знаю. За твоей холодностью скрывается что-то такое, о чем я и не догадываюсь.
— Наверное, это голод, — ответил Саймон, шуткой кончая разговор.
Когда Алан вернулся в Монтлис, Саймон приступил к формированию своего войска и отряда лучников. Дело пошло столь успешно, что через шесть месяцев у него уже была весьма боеспособная армия, состоящая из крестьянских сыновей и небольшого числа наемников. Уолтер Сантой превосходно проявил себя на посту капитана, благодаря чему Саймону удалось высвободить часть своего времени, чтобы уделить внимание возделыванию земель. С Морисом Гаунтри у него установилось полное взаимопонимание, и Морис готов был идти в огонь и в воду за своего лорда.
Вот так — в мирных трудах и заботах встретили они Новый год. Потом, когда Саймон начал осматриваться в поисках новых дел и улучшений, с визитом к нему одним дождливым утром явился его отец Джеффри Мэлвэллет.