— Ты собираешься спасать его? — спросил Саймона охваченный беспокойством Джеффри, когда оба они находились во временной штаб-квартире Саймона в здании суда.
— Да, — ответил Саймон. — Она, возможно, захочет держать его у себя как заложника, но я отвечу ей тем же: у меня в плену ее дядюшка.
— Вот как? Он дрался нынче утром?
— Он ее маршал, господин де Галледемэн. Хантингдон его взял. Бернард, принеси перо и пергамент.
Секретарь исполнил приказание и сел за стол, ожидая новых распоряжений.
— Пиши, — медленно заговорил Саймон. — «Мадам Маргарет де Бельреми. Именем Его Всемилостивого Величества короля Англии и Франции Генриха Пятого, я, Саймон Бьювэллет приказываю Вам передать мне в течение часа ключи от замка Бельреми, присягнув на верность Его Величеству королю Генриху и передав в мои руки рыцаря сэра Алана Монтлиса». Написал?
— Да, милорд.
— Немедленно отправь это с моим герольдом и прикажи ему дождаться ответа от мадам.
— Что за глупость ты делаешь? — спросил Мэлвэллет, когда Талмэйн ушел. — Она посмеется над твоим посланием.
— Возможно. Это мой официальный приказ. Пусть смеется. Хорошо смеется тот, кто смеется последним.
Герольд вернулся через час и передал Саймону пакет от мадам графини де Бельреми. Саймон сорвал печать и расправил хрустящий пергамент. Джеффри читал из-за его плеча.
«Саймону Бьювэллету.
Если ты не уйдешь из моего города в течение 12 часов, передав ключи Фердинанду де Вальме, моему коменданту, рыцарь сэр Алан Монтлис будет висеть на крепостной стене у тебя на виду.
Писано в моем замке Бельмери 21 дня декабря месяца».
Джеффри, не сдержавшись, грубо выругался и схватился рукой за рукоять меча:
— Пойдешь на приступ, Саймон?
Саймон улыбнулся:
— Нет. Тогда они, без всякого сомнения, убьют Алана, горячая ты голова. Пиши снова, Бернард: «Если мой приказ не будет исполнен, я, Саймон Бьювэллет, клянусь распятием и всеми святыми, что маршал Жан де Галледемэн будет убит перед замком Бельреми со всеми другими захваченными мною пленниками, равно как и каждый третий мужчина — кормилец семьи из этого города. И если какой бы то ни было вред будет причинен рыцарю сэру Алану Монтлису, клянусь Богом, я сравняю этот город с землей, убив всех его жителей, не пощадил ни женщин, ни детей. И Вы увидите, я слов на ветер не бросаю, шестерых детей я умерщвлю перед замком, если Вы не сдадитесь сразу же».
Мэлвэллет скептически посмотрел на Саймона:
— О, да! Своею собственной рукой, надо думать?
— До этого не дойдет, — ответил Саймон.
Он подождал, пока Бернард запечатает пергамент и вручит его герольду.
— Если мадам Маргарет заговорит с тобой, — сказал Саймон герольду, — и станет расспрашивать, что я за человек, скажи ей, что я человек слова: что сказал, то и сделаю. Предыдущее письмо ты отдал ей в собственные руки?
— Да, милорд.
— Что она сказала?
— Ничего, сэр. Она удалилась со своими дворянами, закрыв лицо вуалью.
Саймон кивнул.
— Теперь иди.
Назад герольд вернулся, принеся лишь устное сообщение, которое сразу же наизусть и отчеканил:
— «Скажи милорду Бьювэллету, что мадам Маргарет, графиня де Бельреми готова встретиться с ним в своем замке, если он придет один, соблюдая условия перемирия».
— Одному — в эту западню? — воскликнул Джеффри.
— Это не западня, — сказал Саймон.
— Что? Ты веришь честному слову женщины?
— Нет, — недобро улыбнулся Саймон. — Но она не посмеет причинить мне вред или взять под стражу. Если я не вернусь через час, ты выведешь сэра Галледемэна и убьешь его перед замком. Потом, если я по-прежнему все еще никак не извещу о себе, ты должен будешь отдать город на разграбление, чтобы они там знали, что я не лгал им, и возьмешь замок приступом, уже не дожидаясь меня, потому что я буду убит.
— Что ты задумал? — спросил, пораженный, Джеффри. — В ее логове тебе сразу придет конец.
Саймон засмеялся.
— Неужели, ты думаешь, я так глуп? Попасть бы только в замок — и я сумею подавить ее дьявольскую волю, — сказал он, вставая. — В мое отсутствие останешься вместо меня, но помни — мои приказы должны быть выполнены.