— Бред какой-то. Ты же обрабатывал мне царапину… Да ты в больнице работаешь! Как это возможно вообще?
— Вампирам, по-твоему, нельзя бывать рядом с кровью?
Она проигнорировала вопрос и обвела указательным пальцем своё лицо.
— А ты можешь, эхм, вернуться обратно? В смысле убрать это…
Семён кивнул и вернулся в человеческий образ. Ангела с вытаращенными глазами наблюдала за трансформацией, потом потянулась к бокалу с водой и залпом осушила его.
— Матерь божья, ты не прикалываешься. Ты и впрямь вампир?
— Нас ещё называют кровососами, пиявками, упырями, вурдалаками, стригоями, носферату, вриколакасами, драугами, ходячими мертвецами, нежитью, нечистью, ночными охотниками, ночными хищниками, тёмными лордами и мрачными аристократами. Уверен, парочку имён я точно упустил из виду. Тебе какой термин кажется подходящим?
Она не отреагировала на ёрничество, лишь прижалась рукой к его щеке.
— Но ты тёплый, — заключила она, — и ешь обычную еду. И дышишь! Солнце тебя не убивает. И… — она упала рядом с ним на колени и прижалась ухом к груди. — Да у тебя же сердце бьётся!
Саймона немало повеселил этот спектакль на тему «Окстись, ты не вампир!»
— К сожалению, у меня нет официальной бумаги, способной подтвердить мои слова, но я вампир, Ангела. С рождения, — он погладил её по шёлковым волосам и криво усмехнулся, увидев в глубине карих глаз отчаянное желание спорить.
— Да как такое возможно? — она так и продолжала стоять на коленях и в сердцах лягнула ногой ни в чём не повинный холодильник. Потом додумалась спросить, — что значит «с рождения»?
— Значит, что я таким появился на свет. Почти два столетия назад.
— Чего-чего?
— Мы с Кирой родились первого января 1841 года с разницей в три часа. Она считается старшей в нашей паре, я — младшим.
— Тысяча восемьсот сорок первого года, — эхом повторила она и поскребла ногтем татуировку с размашистым бутоном розы у него на предплечье. — Можешь вернуть вампира? И скажи, это не опасно? Ты ведь не намерен меня убить?
— Я вообще не убиваю. Никого и никогда.
— А как же жажда? — последнее слово она произнесла шёпотом, будто само оно могло пробудить к жизни инстинкты хищника.
— Она требует утоления примерно раз в неделю или чаще, если мои дни наполнены физической активностью. Но для сытости мне достаточно получить около полулитра крови, от подобной дозы никто не умирает.
— И сейчас ты пришёл за моей кровью, так?
— Нет. Я пришёл рассказать правду.
— Вот почему я тебе понравилась! — внезапная догадка озарила её лицо. — Моя кровь не вызывает у тебя жажды, так?
— Твоей крови я хочу больше, чем чьей бы то ни было, — разуверил Семён. — Физическое влечение лишь усиливает потребность в питании.
— Ты испытываешь ко мне физическое влечение? — с сомнением спросила Ангела.
Ох, спишем это на чрезмерное волнение.
— Если ты дашь мне руку, я могу наглядно продемонстрировать размер своего физического влечения к тебе, раз уж оно так быстро стёрлось из памяти.
Она бросила короткий взгляд на низ его живота, смутилась и поспешила вернуться к допросу:
— Так что насчёт опасности? Твой вампир, он представляет для меня угрозу?
— Если не намерена играть с ним в Блэйда, то абсолютно никакой. Я остаюсь собой в любом из обликов и полностью контролирую ситуацию. Всегда. Всё это чушь о звериных инстинктах и мании отгрызать головы.
Ангела внимательно выслушала, затем подползла ближе, упёрлась ладонями ему в бёдра и ласково попросила:
— Тогда верни его ненадолго обратно.
Семён прикрыл глаза, а спустя миг распахнул их черно-красный эквивалент. Блеснул клыками.
Она с любопытством следила за трансформацией в зверя, подмечая даже незначительные детали. Кожа побледнела, пропала щетина, цвет губ стал более бледным и эти клыки… Они чертовски красиво впивались кончиками в мягкую плоть нижней губы.
— Можно, я потрогаю? — она указала пальцем на выступающий зуб.
Он кивнул.
Но предлагала она вовсе не касания пальцев. Она прижалась губами к его рту и провела кончиком языка вначале по всей длине правого клыка, а затем переместилась к левому.
Саймон глухо заворчал. Она отстранилась.
— Что-то не так?
— Слишком даже так, — прошипелявил он, тщательно выговаривая слова, — просто учти, что у вампира реакции острее. И то, что заводит в человеческом обличии, внутри хищника вызывает как бы… Ядерный взрыв. Слишком острые ощущения.