Игнат вновь занял своё место за массивным столом из чёрного дерева. Его присутствие заполняло всё пространство кабинета, словно он был не просто человеком, а воплощением самой силы. В движениях чувствовалась тысячелетняя мудрость, а в осанке — королевское достоинство.
— Меня зовут Игнат, — произнёс он. — И я здесь, чтобы помочь тебе.
Его взгляд был таким проникновенным, что девушка почувствовала, как все секреты готовы вырваться наружу. Она сглотнула ком в горле и начала свой рассказ, понимая, что перед ней не просто парапсихолог — перед ней существо, от которого невозможно утаить правду.
— Я не должна была выжить после того ритуала, — прошептала она, и в голосе прозвучала такая боль, что даже воздух в комнате, казалось, стал гуще. — Но выжила, а другие… — язык словно запнулся, и она замолчала, борясь с подступающими слезами.
Игнат не торопил. Он просто сидел, излучая спокойное присутствие. Его глаза, глубокие как озёра, внимательно следили за каждым движением девушки.
— Я всегда была чужой для них, — наконец продолжила она, глядя в одну точку перед собой. — Чистокровные ведьмы смотрели на меня свысока из-за моей смешанной крови. Как будто то, что во мне течёт кровь обычных людей, делает меня недостойной.
Рассказ постепенно набирал обороты, словно она наконец-то могла дать волю своим чувствам.
— Я так хотела доказать им, что достойна быть среди них, что могу быть такой же сильной, как они. Я выбрала самый сложный ритуал из всех, которые только знала. Думала, что это покажет им, на что я способна.
Аксинья закрыла лицо руками, пытаясь сдержать рыдания.
— Но всё пошло не так. Магия вышла из-под контроля. Заклинание превратилось в неуправляемую стихию. Я видела ужас в их глазах, когда они поняли, что происходит что-то страшное. Они пытались остановить меня, но было уже поздно.
Она подняла глаза на Игната. В его взгляде не было ни осуждения, ни жалости — только глубокое понимание и сила, которая словно обволакивала её, давая ощущение безопасности. Его присутствие было как скала — непоколебимое, надёжное, вселяющее уверенность.
— Теперь каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу их лица, — прошептала она. — Слышу их крики. Чувствую, как магия рвётся из-под контроля…
Игнат молчал, пальцы слегка постукивали по столу, создавая ритмичный, успокаивающий звук.
— Я убила их, — наконец произнесла она, и эти слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. — Или почти убила. Они выжили, но их жизни уже никогда не будут прежними.
В комнате снова повисла тишина, но теперь она была другой — тяжёлой, пропитанной болью и виной.
— С той поры я не могу колдовать, — тихо добавила Аксинья. — Каждый раз, когда я пытаюсь, прошлое наваливается на меня всей своей тяжестью.
Игнат наклонился вперёд, взгляд стал более внимательным, почти изучающим. В глазах мелькнуло что-то, что заставило пациентку почувствовать: он понимает её боль глубже, чем кто-либо другой.
— Расскажи мне подробнее о том дне, — попросил он мягким, но властным голосом. — Каждая деталь может быть важна.
Аксинья глубоко вздохнула, собираясь с силами, чтобы рассказать свою историю до конца.
— Это было полнолуние, — начала она. — Мы собрались в старом храме на окраине леса. Луна светила так ярко, что казалось, будто она хочет запечатлеть каждый наш шаг. Я чувствовала себя такой уверенной, такой могущественной…
Ей вспомнился тот роковой момент.
— А потом всё пошло наперекосяк, — тихо молвила она. — Магия начала искриться, вырываться из-под контроля. Я видела, как заклинания переплетались, создавая что-то совершенно неуправляемое.
Игнат слушал, не перебивая. Она сглотнула ком в горле.
— Сначала искры были золотистыми, как обычно, но потом… потом они стали чёрными, словно поглощали свет. Заклинание начало жить своей жизнью. Оно расползалось по залу, как ядовитый плющ, оплетая всё вокруг. Я видела, как мои сёстры по ковену отступают, их лица были полны ужаса…
Она замолчала, дыхание стало прерывистым.
— А потом… — она осипла, — потом всё взорвалось. Магия превратилась в бурю, в настоящий шторм силы. Я чувствовала, как она рвётся из меня, как дикий зверь, пытающийся вырваться на свободу. Вы думаете, я недостойна быть ведьмой? — внезапно спросила Аксинья.
Она подняла глаза на Игната, и в этом взгляде читалась отчаянная надежда на понимание.
Игнат медленно наклонился вперёд.