А Дана… Она исчезла в недрах преисподней, презираемая даже своими собратьями за то, что породила «нечистых». Её гордость была уязвлена, а амбиции разбиты о скалы реальности. Но Самсон не жалел о своём выборе. Он нашёл новый смысл в жизни — в глазах своих детей, в их улыбках, в их стремлении быть лучше, чем их мать.
В один из весенних дней 1843 года в дверь дома Самсона постучали. На пороге стояли двое величественных незнакомцев — статная женщина с золотистыми волосами и седовласый мужчина с глазами цвета ясного неба. Их присутствие наполнило комнату особым сиянием, которое Самсон уже почти забыл.
— Мы пришли за детьми, — произнесла женщина величественным голосом. — Мы их бабушка и дедушка.
Самсон замер, не в силах поверить своим ушам. Эти ангелы, узнав о рождении внуков, добровольно отказались от своего божественного статуса ради земной жизни. Они решили дать внукам то, чего были лишены сами — полноценную семью и уроки гармонии с миром.
Семья переехала в уединённую долину среди лесов, где построила дом. Бабушка учила Киру искусству исцеления, показывая, как соединять природные силы с её врождёнными способностями. Дедушка тренировал Саймона, которого окрестили более благодушным именем — Семён, помогая ему контролировать жажду крови и развивать силу.
Кира расцвела под их опекой. Её способности к врачеванию становились всё лучше, а душа — чище. Она научилась не только снимать боль, но и видеть суть вещей, предчувствовать опасности. Семён же постепенно учился жить с тёмной стороной своей природы, находя баланс между жаждой крови и состраданием.
Самсон часто навещал семью в лесной глуши. Он видел, как растут его дети, как крепнут их души, как они учатся принимать себя такими, какими родились. Кира стала настоящей целительницей, способной помогать даже самым безнадёжным больным. Семён, вопреки всем ожиданиям, проникся занятиями близняшки и тоже углубился в сложную науку врачевания.
Шли годы. Дети выросли, превратившись в удивительных существ, соединяющих в себе лучшее от обоих миров. Они создали свою собственную философию жизни, основанную на уважении ко всему живому и стремлении к гармонии.
А где-то в глубинах преисподней Дана всё ещё оплакивала свою утраченную гордость, не подозревая, что её дети стали доказательством того, что даже из союза света и тьмы может родиться нечто прекрасное, способное изменить мир к лучшему.
Осенний ветер 1916 года принёс смерть и опустошение в уединённую лесную глушь. Дана, движимая жаждой мести и гордыней, нашла то место, которое когда-то стало домом для её детей. Её ярость была столь велика, что даже древние чары, защищавшие жилище, рухнули под натиском силы и вековой злобы.
Дом, построенный с любовью, превратился в пепелище. Бабушка и дедушка, отдавшие свою благодать ради внуков, пали невинными жертвами в борьбе с демонической яростью. Их свет погас навсегда, оставив после себя лишь воспоминания и обугленные руины.
Семён и Кира в это время постигали азы медицинских наук в Иркутске. Они не подозревали о трагедии, которая разворачивалась в их родном доме. Когда они вернулись, то увидели лишь почерневшие головешки.
Самсон, узнав о случившемся, лишился рассудка. Его сердце, некогда способное любить без оглядки, теперь было разбито вдребезги. Тело, лишённое божественной защиты, начало стремительно стареть. Разум, прежде ясный и светлый, затуманивался с каждым днём.
Дети, потерявшие всё, что было им дорого, остались одни в этом мире. Но даже в этой тьме они нашли силы жить дальше. Близнецы продолжили дело своей бабушки, исцеляя людей не только руками, но и сердцем.
Дана, совершив своё злодеяние, исчезла вновь в недрах преисподней. Но её месть обернулась против неё самой — она уничтожила не только жизни невинных, но и ту частичку света, которая могла бы изменить мир к лучшему.
Кира закончила рассказ о своём прошлом и отвернулась к окну.
— Мы заедем в клинику ненадолго, — предупредил Игнат.
— Конечно, не торопись. Она уже однажды поквиталась с бабушкой и…
— Кира, это займёт пять минут, — перебил вампир. — Обещаю, всё будет хорошо. С твоим отцом ничего не случится.
— Мне бы твою уверенность, — буркнула она и снова попыталась соединиться с братом, но тот выключил телефон.
Ещё один ошалевший кровосос на её голову. Она швырнула бесполезный смартфон на переднюю панель и погрузилась в сознание близнеца. Впрочем, слишком уж стараться не пришлось, Саймон в эту минуту являл собой создание с душой нараспашку — никакой защиты, только страсть и неуёмное желание обладать.