— Король ночи? — она с сомнением покосилась на немощного старика.
— Именно. Кто устанавливал ему кардиостимулятор?
— Саймон.
Главврач стремительно вышел в коридор, набрал номер травматолога и стал считать гудки. Кира вышла следом и замерла за его спиной.
Семён так и не взял трубку.
Игнат повторил вызов. Близняшка прислонилась спиной к стене и попыталась выведать, чем занят братец, нашла его в ванной под шапкой пены и с Ангелой в объятиях. Они беззаботно хихикали и о чем-то нежно щебетали.
— Ты не дозвонишься, они с его пышечкой устроили банный день.
Игнат чертыхнулся, убрал бесполезный мобильник в карман и вернулся в палату.
Кира словно на верёвочке семенила следом.
— Он приходил в сознание после операции? — обеспокоенно спросил вампир.
— В мою смену нет.
— Брат тебе что-нибудь рассказывал об этом случае? В каком состоянии его привезли? Что спровоцировало сердечный приступ?
— Рассказывал немного. Вроде он жаловался на плохую переносимость крови молодого донора, мол, с годами неважно стал переваривать гормоны. Он был в сознании, когда попал к нам, вроде даже улыбался и пытался шутить.
Кира отвечала очень спокойно, потому как ощущала внутреннее состояние начальника. Его снедало беспокойство, и ей хотелось как-то утешить или ободрить. Только чем?
— У вампиров не бывает непереносимости гормонов, Кира, — внезапно отметил Игнат. — Как и сердечных приступов. Чем моложе донор, тем больше жизненной силы мы получаем вместе с кровью. Посмотри на его лицо, он выглядит, как дряхлый старик. И этот запах… — он потянул носом воздух, — чувствуешь?
Кира набрала полную грудь и попыталась понять, что так насторожило Игната. Она уловила горьковатую нотку, однако никак не могла соотнести её с образом конкретной травы или эликсира.
— Это смесь чистотела, чертополоха и полыни. В виде эссенции может вызвать у вампира физическое истощение вплоть до полной остановки сердца.
— Ты думаешь…
— Я знаю, — он казался непоколебимым, — что его отравили. Либо он сделал это сам, чтобы попасть ко мне в клинику, либо мои братья окончательно устали ждать, когда же он уйдёт на покой и ускорили процесс.
— Зачем ему ложиться к нам в клинику?
— Чтобы поговорить со мной. Тебе ведь известно, что мы не общаемся.
— О чём поговорить? — Кира по-прежнему не понимала, куда клонит Игнат.
— Полагаю, о престолонаследии, — он пожал плечами. — Или же ему просто захотелось высказать, сколь ничтожное я существо и какое разочарование испытывает семья, глядя на фамильное древо Чернокровных, где я занимаю аж целую ветвь.
— Тебе не кажется, что это слишком изощрённый способ для разговора?
— Кажется, но подозревать родных братьев в том, что они сознательно травили отца — немногим лучше.
Кира вздохнула, соглашаясь с последним аргументом.
— Сколько у тебя братьев?
— Шестеро, старшему где-то около девяти столетий, точно уже не помню.
— То есть ты седьмой ребёнок?
— Я тринадцатый, — древний вампир слегка улыбнулся. — Есть ещё сёстры.
Они вышли из палаты. Хирург пристроила историю болезни в специальное окошечко.
— Ты домой? — якобы безразлично спросил Игнат.
— Да, хотела сразу лечь спать. Приходится жить в режиме экономии энергии, знаешь ли, — она тоже говорила с отчуждённостью и держалась на расстоянии.
— Мы могли бы…
В этот момент навстречу им выплыла Магдалена, сияющая, что диско-шар. Серебристо-голубое коктейльное платье, стильная причёска из мягких каштановых локонов. Кира покрылась бронёй, а чешский профессор подхватила Игната под руку и защебетала:
— Я уже заказала столик на двоих в ресторане «Европа».
Кира ускорила шаг.
Игнат попытался вспомнить, когда согласился на ужин, на ум пришел их диалог у двери его кабинета, и он похолодел от макушки до пяток.
— Ты извини меня, Магда, — быстро заговорил он, глядя вслед убегающей блондинке. — У меня срочно возникли личные дела. Давай перенесём на другой день?
Сообщить, что этот ужин дался ему, как бесу — пятое копыто, у него язык не поворачивался. Кира уже вошла в лифт.
Он поспешил следом, прекрасно осознавая, что осмысленно пытается угнаться за разрушительным торнадо.
— Кира! — бестолково окликнул, когда двери лифта начали закрываться.
Она бросила на него убийственный взгляд, желчью которого легко можно было отравить добрую половину страны, а потом — чудеса, да и только, — придержала дверь.
Игнат вошёл в кабину.
— Я не приглашал её на ужин.