Левая голова Горыныча подмигнула правой:
— А может, после операции сходим в ресторан? Отпразднуем?
— Если выживем, — мрачно заметила горестная половина.
В операционной повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь мерным писком приборов и тихим шёпотом гномов.
— Всё готово к введению анестезии, — сообщил Сильварис, проверяя дозировку с точностью опытного алхимика.
— Отлично, — кивнул Игнат.
— Мы с вами, доктора! — хором воскликнули Борх и Грим.
Головы Горыныча переглянулись. Правая всё ещё волновалась, но левая уже чувствовала, как успокаивающее зелье Сильвариса начинает действовать.
Каждый участник процесса знал свою роль, и все были сосредоточены на одной цели — успешном разделении пациента.
Борх и Грим проверяли последние параметры. Маленькие фигуры сновали между приборами, словно два трудолюбивых муравья. Игнат и Кира стояли рядом с операционным столом, сосредоточив взгляды на пациенте.
Обе головы Горыныча уже погружались в сон, дыхание становилось ровным и спокойным.
Операционная превратилась в поле битвы за жизнь и независимость пациента. Лампы хирургической установки, словно прожекторы, заливали ярким светом операционное поле, отбрасывая резкие тени на стерильные поверхности. Игнат и Кира, словно танцоры в смертельном балете, двигались вокруг стола. Сильварис, как дирижёр этого сложного процесса, следил за каждым показателем на мониторах, его ветви-руки мягко скользили по приборам.
Кира взялась за электроскальпель, пальцы дрожали от напряжения, но движения оставались точными. Первый разрез прошёл идеально, но уже через минуту ситуация усложнилась.
— Здесь аномальное сплетение сосудов, — негромко отметил Игнат, пальцы замерли над плотью, мышцы напряглись до предела.
Кира мгновенно отреагировала — подала микрохирургический набор. Глаза не отрывались от рук партнёра, предугадывая каждое движение.
— Используем биполярную коагуляцию, — прошептала она, подавая нужный инструмент с такой скоростью, что невооружённым глазом сложно было уследить.
Гномы, пытаясь помочь, чуть не опрокинули стойку с препаратами, но вовремя подхватили её, едва не создав опасную ситуацию.
— Спокойно, коллеги, — голос Сильвариса звучал уверенно, несмотря на нарастающее напряжение, — показатели стабильны.
Внезапно монитор показал резкое падение давления.
— Гемодинамика падает! — воскликнул Сильварис, его ветви-руки заходили ходуном, будто в оперблоке начал хозяйничать сквозняк.
Игнат и Кира действовали как единое целое. Он аккуратно обходил сосудистый пучок, она подавала атравматические зажимы, их пальцы почти соприкасались, работая в миллиметрах от жизненно важных структур.
— Нужна дополнительная коагуляция! — Игнат не отрывал взгляда от разреза.
Кира уже держала в руках ультразвуковой аспиратор. Их взаимодействие было настолько отточенным, что слова стали лишними.
Неожиданно возникло новое осложнение — началось внутреннее кровотечение.
— Артерия! — выдохнул Игнат.
Кира потянулась за гемостатическими губками и клипсами. Борх попытался предугадать её порыв, но промахнулся и чуть не перевернул столик с инструментами. Грим оттащил его подальше.
— Держи! — Игнат передал зажим, не отрывая рук от раны.
Кира подхватила его движение, фиксируя сосуд.
— Давление стабилизируется, — сообщил Сильварис с облегчением.
Игнат и Кира, словно опытные альпинисты на отвесной скале, шаг за шагом продвигались вперёд. Каждый их жест был выверен до миллиметра, каждое движение — отрепетировано годами практики, а концентрация была абсолютной.
— Начинаем реконструкцию! — Игнат взял микрохирургическую иглу.
Кира подала синтетический шовный материал.
— Последний этап, — прошептал Игнат, завязывая сложный узел.
— Гемостаз достигнут, — наконец выдохнула Кира и мысленно похвалила себя за умение стойко держаться.
Она отошла от стола, сняла перчатки. Лицо светилось от облегчения, по вискам стекал пот. Гномы, уставшие, но гордые, начали готовить инструменты к дезинфекции, наконец-то осознав важность своей роли.
— Операция завершена успешно, — объявил Сильварис, ветви-руки мягко опустились. — Пациент стабилен.
Игнат и Кира молча обменялись взглядами. Они знали — сегодня превзошли самих себя, их профессионализм и взаимопонимание спасли и улучшили жизнь пациента.
Не успели они вкусить дух торжества, как дверь в операционную приоткрылась и внутрь просунулась голова Лиры.