Свет совсем погас, и засветился многоцветный экран. Вначале на нем ничего не было. Просто красный квадрат. Потом они увидели лицо девушки. Привлекательной девушки, которая смотрела прямо на них.
— Скоп, — сказал Богги. Все это тоже поняли. Девушка накачана наркотиком до предела. Наркотик называется скоп; он дает возможность предварительной подготовки человека и контроля за его поведением. На всех планетах под юрисдикцией Федерации скоп вне закона.
Показалась рука и схватила девушку за плечо. В этот момент изображение застыло, в темноте послышался голос Стейси:
— Это Пила Ахрун. Ее отец в больнице. Он считается одним из шести богатейших людей планеты. Ее похитили предпоследней. Слушайте.
Фильм пошел дальше, и девушка открыла рот. Говорила она бесстрастно и невыразительно, как ребенок, который произносит слова, которых не понимает. В одном случае голос ее стал почти неслышным, и тут слева от нее появилась трость и тронула ее за шею.
— Меня зовут Пила. Пока мне не причинили ничего плохого. Я не знаю, где я. Не знаю, кто они такие. Я знаю, что им нужно. Они хотят десять миллионов кредитов в подержанных банкнотах. Если ты согласен, отец, вот что ты должен сделать. Доставь десять миллионов кредитов в шаттле через агента. Банкеты использованные и непомеченные. Он поймет, если вы попытаетесь его обмануть. Вы не должны сообщать людям из Галэсбэ. Иначе я убью себя.
Снова изображение застыло, рот девушки был открыт на полуслове.
— Обратите внимание: она сказала, что сама убьет себя. Никто не знал, что скоп способен дать контроль такой степени. Сейчас вы увидите, насколько он глубок.
Заговорил Шмидт.
— Сэр? Мы уверены, что это действительно девушка? В преступлениях такого типа часто, чтобы обмануть родителей, используют андроиды или гуманоидов. Кто-нибудь подумал об этом?
Богги громко фыркнул, чтобы показать наивность этого вопроса. Стейси не ответил. Он только снова включил фильм.
— Он говорит, что я должна как-то доказать вам, кто я такая. Разве вы не видите, что я… — Голос смолк, и на лице Пилы появилось выражение боли. Очевидно, запись остановили и снова возобновили спустя какое-то время; очевидно, ей дали новую порцию скопа.
Блеснуло серебро, и трость снова появилась и толкнула девушку. И толкнула так сильно, что на левой щеке девушки появилось красное пятно.
— Помнишь собаку, которую ты мне подарил? Я назвала ее Чокс. Она умерла, потому что ее по ошибке закрыли в холодильнике.
Камера приблизилась, и офицеры увидели слезу в углу глаза девушки; слеза потекла по щеке, оставляя влажный след.
— Шаттл должен находиться на орбите вокруг планеты на тридцать восьмом градусе. Он должен с интервалом в двенадцать секунд передавать одну ноту. Не говорите Галэсбэ. Если вы это сделаете, вот лишь немногое из того, что случится со мной.
Шмидт ахнул и отвернулся, его лицо в свете видеопроектора побледнело и стало похоже на череп. Девушка подняла руку к лицу и коснулась носа. В пальцах она держала то, что похоже на нож с тонким лезвием или хирургический скальпель. Абсолютно без эмоций на лице она вставила лезвие в свою левую ноздрю, так что оно углубилось примерно на дюйм. Она посмотрела в сторону, как будто ждала знака. И когда увидела его, действовала без малейших колебаний. Решительным жестом она провела лезвие через плоть своего носа. Кровь хлынула ей на рот и потекла по белой блузке. Рука стала красной, и с нее капала кровь.
Экран потемнел, все замигали и зашевелились в креслах, когда загорелся огонь. Стейси повернулся к своим людям, на его лице не было никаких эмоций. Богги и Саймон молчали. Каким бы шокирующим ни был фильм, подобное они видели уже не раз. На самом деле они много раз видели картины хуже, много хуже. У девушки будет небольшой шрам, но хороший косметический хирург исправит и это. Внутренний шрам убрать будет труднее.
Только Шмидт проявлял эмоции. Когда он заговорил, голос его был полон гнева.
— Клянусь Иудой! Какой ублюдок это сделал? Почему бы не послать достаточно людей, чтобы окружить планету и ударить по ним всем, что у нас есть? Схватить этих грязных ублюдков и разорвать на куски!
Саймон негромко иронически зааплодировал.
— Хорошо. Даже отлично. Что в наши дни помещают в голову курсантов вместо мозгов? Броситься вперед, как… какое ты обычно выражение используешь, Богги?
— Как седьмой кавалерийский полк на холмах.
— Точно. Ружья стреляют. Сирены и трубы ревут. Любое дерьмо с одним глазом и совсем без ушей услышит за миллион миль. Вы видели, что она сделала, когда ей приказали? Она умрет. Вероятно, и остальные девушки тоже. А этот человек будет далеко, прежде чем вы явитесь. Тупой ублюдок!
Шмидт вскочил.
— Сэр, должен ли я…
Полковник устало попросил его сесть.
— Садитесь, коммандер. А вы, Рэк, держите язык за зубами. Однако то, что вы сказали, правда. Мы не можем использовать корабль, чтобы схватить его. Есть идеи?
Расправив плечи, так что материал мундира вот-вот лопнет, Богги сказал:
— Есть кое-что. Где и кто?
Прежде чем он продолжил, Саймон прервал его.
— Прошу прощения, сэр. Думаю, у меня есть идея. Она кажется маловероятной, но я попрошу вас снова прокрутить фильм.
Наморщив нос, Стейси посмотрел на него. Ничего не сказав, он приглушил огни и снова пустил запись. Саймон внимательно смотрел, попросив остановить изображение при первом появлении трости. Но даже при увеличении картинка была расплывчатой. Трудный просмотр продолжился.
В том месте, где Пила замолчала и был склеен фильм, он снова попросил полковника остановить запись.
— Теперь. Медленно… вот так. Остановите. Немного назад… вот так. Вот это. Богги, видел это раньше?
— Это всего лишь трость с камнем на рукояти. Камень фальшивый. Я такое видел…
— Замолчите, Шмидт!
Голос Стейси хлестнул, как бич, и молодой человек замолчал.
Богарт наклонился вперед, сосредоточенно наморщив лоб. Саймон тоже наклонился вперед, глядя на часть рукояти на краю экрана, готовую ударить девушку. Темная древесина, редкая сама по себе, и сама рукоять цвета серебра — возможно, настоящее серебро, с искрами драгоценных камней. Один из камней — красный рубин — горел огнем, в котором не было тепла.
— Ну?
— Да.
— Ты уверен?
— Конечно. Он ударил меня этой штукой. Да, это точно его.
Во время этого загадочного обмена репликами Саймона и Богги полковник Стейси молчал.
— Господа, когда закончите свои воспоминания, может, посвятите меня в ваши мысли?
Саймон был мрачен.
— Помните дело на Сол Три? Барон Мескарл и его хромой сын?
— Альбинос?
— Верно. Это его трость. Сомнений нет. И план совпадает. Гениальный план, связанный с безжалостными убийствами и холодно осуществляемый. Уверен, это Магус.
В кабинете наступила долгая тишина. Богги и Саймон вспоминали безумного злого гения, который исчез из запертой и охраняемой камеры замка — стражники рассказали, что слышали далекий бой барабана, какое-то пение и высокий тонкий голос Магуса. Сын лорда был в камере один, однако стражники клялись, что слышали и второй голос. Низкий голос, говорящий на незнакомом языке, с таким звуком, словно он приходит издалека, пробиваясь сквозь жидкость. Но когда открыли дверь, камера была пуста.