— Вот как. Оружие не действует. Должно быть, что-то в воздухе. Это заинтересует хронолога Томаса. Давай, Богги. Патрайку есть что рассказать нам о своих друзьях.
Небо очень чистое и синее. Деревья чуть шевелят листвой на легком ветре, который дует с болота. Худой человек отступил на три шага от приближающихся офицеров. Он оказался на самом краю слизи. Бросил бесполезный пистолет в грязь и стал рыться на поясе, доставая нож.
— Давай. Джокер хочет поиграть.
У Саймона и Богарта ножи с собой, в ножнах на поясе, под приборами контроля.
Саймон держал нож в правой руке низко перед собой, сверкающее лезвие мелькало в воздухе, готовое к удару вверх; этот удар почти невозможно парировать, он пробьет любую защиту и разрежет живот или промежность. Богарт двигался сбоку в нескольких шагах, угрожая Патрайку сверху, заставляя его отступать, и грязь и слизь густо покрывала его сапоги.
— Давай, худой человек. Расскажи нам о своем белолицем хозяине. Скажи, где он и девушки. Может, мы оставим тебя в живых. Здесь или в настоящем… Может быть.
На самом деле Саймону было все равно, что будет делать Патрайк. Если он его убьет, галактика станет немного чище, а выследить Магуса и его группу будет нетрудно. Саймон даже надеялся, что худой человек захочет драться. Когда он почувствует, как его нож режет тело Патрайка, часть ненависти и раздражения, вызванных Магусом, рассеется.
Шаг за шагом заставляли они высокого худого человека отступать в болото. Вода поднялась ему по щиколотки. По колени. Почти до пояса. Тут он остановился, понимая, что, если потеряет опору, у него не будет ни одного шанса. Ждал, когда они подойдут к нему, зная, что по крайней мере спина его в безопасности. Она защищена болотом.
Так он считал, и это его предположение казалось вполне разумным. Пока не вспомнишь о глубоком следе, проложенном через местность тем, кто разорвал Росабу Китам. Этот след вел к воде.
В популярных современных видео часто изображается прекрасная женщина, груди которой выступают из прозрачной одежды; женщину преследует чудовищный динозавр, и она в страхе жмется перед ним.
Все произошло так быстро, что ни у Саймона, ни у Богги не осталось отчетливых воспоминаний. Их обоих удивила полная тишина. Ни рева. Ни громогласного рычания, от которого дрожат деревья.
Болотная вода неожиданно поднялась в фонтане грязи и слизи. Волна сбила Патрайка с ног, и он на мгновение ушел под поверхность. А когда появился, попытался встать, по-прежнему держа нож в руке и оглядываясь на то, что ему угрожает. Грязь ослепила его, и он потратил единственный шанс на выживание, недоверчиво стирая ее.
Тварь была огромна. Больше, чем имеет право быть любое живое существо. Насколько они могли видеть, туловище скрывалось в воде под поверхностью. Только угловатая голова с разинутой пастью такого размера, что легко проглотила бы разведочный корабль, часть груди и две нелепо маленьких передних лапы.
Патрайк крикнул — один раз. Потом, быстрее, чем жалит скорпион, огромная пасть схватила его поперек талии, как ребенок хватает котенка. Саймон и Богги подавились гнилым зловонным запахом, исходящим из пасти твари; пахло разлагающимся мясом и заплесневевшей рыбой. Они услышали хруст, словно кто-то наступил на спелое яблоко, и крик Патрайка оборвался. Его руки и ноги вяло свисали из пасти чудовища, а оно качало головой, чтобы поудобнее схватить добычу.
Саймон даже сделал полшага вперед, но тут же понял нелепость этого поступка. Попытаться сразиться с чудовищем из-за закрытой двери расовой памяти с помощью ножа с тонким лезвием! Они с Богартом могли только стоять и смотреть, готовые бежать, если гигантский ящер двинется к ним. Но добыча как будто удовлетворила чудовище. Крошечные серые глаза, скрытые среди зеленых чешуек, без всякого любопытства смотрели на них. Смотрели долго, но без малейшего интереса.
Так же быстро, как появилось, оно исчезло в болоте, окатив грязью траву у их ног. Поверхность грязи покрылась пузырями, она раскачивалась, но все меньше и меньше. И наконец застыла.
Саймон выдохнул.
— Клянусь Господом! Вот что я никогда не надеялся увидеть за пределами музеев! Настоящий живой убивающий пожирающий динозавр.
— Если простишь мне мое выражение, я бы назвал это проклятым залпом из прошлого.
— Злоба из гроба, — рассмеялся Саймон; он улыбался, почти не контролируя себя в облечении от напряжения.
— Я предпочел бы выражение «древняя плесень», если простите мое вмешательство.
Саймон и Богги одновременно повернувшись, защищаясь ножами от новой угрозы.
— Привет, Магус, — сказал Саймон.
В исследовательской лаборатории на той же планете, но бесчисленные тысячелетия спустя Дэв Томас прошел к контейнеру «искаженные материалы», налил себе большую порцию и вернулся на свое место перед массивной контрольной панелью, усаженной индикаторами и шкалами. Посмотрел на табло времени, показывающее, сколько времени прошло с того времени, как Рэк и Богарт отправились в прошлое преследовать Магуса и заложниц.
— Прошло восемнадцать часов, — произнес он, ни к кому в частности не обращаясь. Стражники с равнодушными лицами не обращали на него внимания, как делали с самого своего появления, заняв с тяжелыми бластерами позиции у дверей.
Тонкая, как иголка, стрелка на одном из самых больших циферблатов бешено закачалась из стороны в сторону, указывая на сильное темпоральное возмущение.
— Однако сильное, — с интересом заметил хронолог.
Никто из солдат ГСБ не среагировал.
— Они, вероятно, даже не чувствуют этого, — снова раздраженно пробормотал хронолог. — Вся эта суета. Если они вернутся, остается только сидеть и ждать. Вернутся тем же путем, что ушли. Конечно, если вообще вернутся.
Мысль эта угнетала его, и он осушил стакан и потянулся за новой порцией. Послышался еле слышный щелчок: длинная стрелка показала, что прошла еще одна минута. Восемнадцать часов и семь минут.
Альбинос стоял на небольшом возвышении, за искалеченным трупом, перед группой деревьев. Концы его серебряных туфель касались еще одного бездонного бассейна жидкой грязи. Волосы, спутанные, похожие на вязаный снег, падали ему на плечи. Черный бархатный костюм грязный, в пятнах. Болотная грязь на щеке показывает, что путешествие в прошлое для сына маркиза было не таким уж легким. Только глаза горели прежним злым огнем, который словно подпитывался сумеречным светом с неба.
— Рэк. И зловонный Богарт. Клянусь всеми богами, мне следовало уничтожить вас, когда была такая возможность.
В голосе Магуса звучала ледяная ненависть.
— Но ты нас не уничтожил. И вот мы здесь. Прекрасное общество друг для друга. Жаль, но мы только что видели, как один из твоих помощников превратился в завтрак динозавра. Слишком счастливый конец.
Богарт улыбнулся шутке Саймона, следя за его руками в ожидании плана. Но его не было. В такой ситуации они могли только ждать и надеяться на то, что что-нибудь произойдет. Было бы сравнительно легко броситься на альбиноса и убить его, хотя в его белой руке трость-шпага.
Останавливало их то, что он держал в другой руке.