Богарт стоял перед массивным экраном, на котором были те же самые надписи, что вырезаны снаружи. Среди них строка на английском. В ней говорилось: «Задавая вопрос на этом языке, пожалуйста, нажмите кнопку с английском словом «ON» и говорите отчетливо. Здесь находится вся сумма знаний».
— Что? Что ты хочешь узнать?
Голос Саймона звучал тихо, он терялся, едва достигнув уха Богарта.
Вопрос удивил его спутника.
— Боже мой, Саймон! Что за вопрос. Посмотри, эта штука утверждает, что в ней сосредоточены все знания. Все, что произошло с нашего времен. Мы все можем узнать. Абсолютно все.
— Даже время и место собственной смерти, — негромко сказал Саймон. — Подумай об этом, прежде чем задавать такой вопрос. Помни, что сказал Томас об аномалиях. Узнаешь что-нибудь о своем непосредственном будущем и можешь узнать, что будущего вообще не станет.
Они стояли молча, ощущая на себе тяжесть тысячелетий. Наконец Богарт вздохнул.
— Пожалуй, ты прав, но мы можем кое-что узнать об этом месте. В каком мы времени и что случилось с людьми.
Саймон нажал кнопку с надписью «ON». Послышался ровный голос:
— Да? Каков ваш вопрос?
— Какой сейчас год?
Задержка была почти незаметна.
— Для ответа на этот вопрос недостаточно данных.
Богги рассмеялся.
— Что за бесполезная машина! Не знает даже, какой сегодня день. Эй, машина, а где все люди, которые жили на Райоле?
— Что означает слово «все»?
— Если я что ненавижу, так это умный компьютер. А может, просто глупый. Слушай, машина, есть ли кто-нибудь живой на этой вонючей планете?
— Здесь нет необычного запаха. Да, на планете есть живые люди.
— Сколько?
На этот раз задержка была заметней.
— Предполагаю, что вы имеете в виду живые гуманоидные существа и отвечаю соответственно. Их шесть.
— На всей планете?
Этот вопрос задал Богарт.
— Таков мой ответ.
— А когда умер последний человек?
— Для ответа на этот вопрос недостаточно данных.
Два человека переглянулись. Значит, Райол — мертвая планета. В их настоящем нет никаких признаков взрывного роста населения, однако эти больницы, или тюрьмы, или чем бы это ни было указывают на огромное население и на какую-то катастрофу, которая всех погубила.
Саймон попробовал снова.
— Каково было население в момент максимума?
— Для ответа на этот вопрос недостаточно данных.
— Почему умерли люди?
— Потому что перестали жить.
— О, какой он шут. Минутку. Может, мы сможем узнать, для чего предназначалось это здание? Тюрьма это или больница?
Самая длительная задержка: проверялись все базы данных. Затем:
— Ни одно из этих слов не находит достаточно материала для ответа. Ближайшее сочетание, которое я могу подобрать, «жизненный блок».
— То есть в этих клетках жили люди? В этих жизненных блоках? Все время?
Голос оставался неизменным.
— Да. За исключением контролеров, которым приходилось жить отдельно. Люди рождались, жили, умирали и подвергались рециклированию в жизненных блоках.
До Саймона и Богги постепенно доходил весь ужас слов машины.
— Они никогда не покидали свои комнаты? Свои жизненные блоки?
— Никогда. Только когда умирали.
Молчание.
Саймон протянул руку и нажал кнопку, обозначенную словом «OFF», и экран погас. Саймон посмотрел на Богги и поморщился.
— Я рад, что родился тогда, а не сейчас. Должно быть, адское место было для жизни. Алеф со всем его перенаселением и в подметки не годится. Миллионы людей всю жизнь проводили в этих камерах, привязанные и одурманенные, они никогда не выходили. Боже Всемогущий! Богги, именно это христиане называли адом. Большой, большой ад. Неудивительно, что они все вымерли. За несколько поколений показатели по шкале Чакберга должны были упасть от девяноста до десяти. Они… Давай уйдем отсюда.
Богги с сожалением посмотрел на машину истории.
— Мы могли бы получить ответы на столько вопросов, Саймон. Почему они мирились с этим? Почему не прекратили? Когда это все кончилось, и куда мы пойдем сейчас?
— Есть только один способ ответить на эти вопросы. Когда будем возвращаться, вернись на несколько тысяч лет, и все узнаешь. Другого способа нет.
— Это будущее несовершенное, которое я как можно быстрее должен сделать будущим прошедшим. Давай оставим здесь белолицего с двумя шлюхами и вернемся. Он должен будет как-нибудь вернуться.
Саймон покачал головой.
— Слишком много крови, Богги. Мы должны как-то с этим покончить. Но сначала нужно его найти.
Богги щелкнул пальцами, вернулся к машине и включил ее.
— Слушай, ты, груда бесполезного мусора. Если ты так умна, где остальные живые люди на этой планете?
— Другие, кроме кого?
— Пламя… Определи для меня местопребывание всех людей.
— Это уже сделано.
Богги ждал продолжения, но машина молчала. Саймон рассмеялся, несмотря на всю нелепость и опасность их положения.
— Ты никогда не был хорош с компьютерами, правда, Богги? Давай я попробую.
— С удовольствием, и если она и тебе ответит так же, я прострелю ей брюхо.
— Хорошо. В этом здании два живых человека. Правильно?
— Нет.
— Сколько живых людей, включая меня, в этом здании?
— Пятеро.
Он ожидал такой ответ. Логично, что Магус привел с собой двух пленниц, как пришли сюда они. Он ждет где-то, ждет их. Ждет, чтобы узнать, выполнил ли Чинк свою работу.
— Где остальные три человека в этом здании, не считая тех двух, что сейчас перед тобой?
— Остальные трое в…
Взрыв прервал эти слова и сделал ответ ненужным. Жидкое пламя, охватившее всю поверхность машины, могло исходить только от одного человека. Луч был нацелен сверху вниз.
— Добро пожаловать в мир будущих мечтаний. Вы его никогда не покинете.
Еще один луч остановился в нескольких шагах от того места, где они прятались. Шепот, и затем Саймон и Богги разбежались в противоположных направлениях, укрывшись под балконом первого этажа.
— Магус! Ты меня слышишь?
Откуда-то сверху они услышали знакомый ненавистный насмешливый голос.
— Я слышу тебя, коммандер. Значит, этот глупый Чинк с вами не справился?
— Нет, как ты заметил. Он сейчас занят созерцанием своего пупка. И будет это делать примерно следующие сорок лет.
Насмешка Богарта пробила завесу сдержанности альбиноса.
— Жирный Богарт, ты ублюдок!
— В моем случае это случайность рождения. Но ты, Магус, сделал себя сам.
Улыбаясь, Саймон молча аплодировал. Богги улыбнулся в ответ и поклонился. Они знали, что игра почти закончена, и большинство карт у них на руках.
— Рэк! Что ты можешь мне предложить?
— Ничего. Я намерен убить тебя, а как это произойдет, выбирать тебе. Мне наплевать на двух красоток, которые с тобой — если они еще живы. Мне нужен только ты. Либо я убью тебя здесь и сейчас, либо подожду, пока ты вернешься в настоящее, и убью тебя там.