— Да. Она позволила Ангису подойти, потому что знает его. Она слышала нас и теперь знает, что вы друг. Но будьте с ней осторожны, у нее непредсказуемый характер.
Саймон улыбнулся, зная, что мог бы управиться с любой женщиной любой расы. Но послу не следует рассказывать о своих маленьких секретах.
— Я запомню. А теперь вам надо идти. Я скажу Ангису, когда мне потребуется переговорить с кем-нибудь из вас еще. Идите раздельно. Я не думаю, что кому-то на Алефе понравиться видеть вас вместе.
— Я знаю одного, кому это понравиться.
Алиф повернулся к девушке:
— Что ты хочешь этим сказать?
По ее лицу можно было заметить, что она явно сожалеет о сказанном. Ее лицо покраснело, а глаза замерцали, будто она хотела убежать прочь от своих слов. Но бежать было некуда.
Саймон спокойно сказал:
— Ты хочешь сказать, что знаешь о шпионе в Капуе? Того, кто работает здесь на ваш народ?
Ее молчание было красноречиво.
— Ты мне скажешь, кто это? Даю тебе слово, что не пойду выдавать его.
— Я не могу. Простите меня, но не могу.
Алиф схватил ее руками и силой повернул ее лицо к себе.
— Если ты не можешь об этом сказать послу, то, конечно же, скажешь мне, моя любовь. Ты должна!
Пытаясь вырваться, девушка не отвечала.
Ангис Вейл встал и заговорил:
— Может быть, я могу разрешить этот разговор. У меня есть друг, другой мой бывший ученик, который занят неприятным бизнесом в Капуе. Его имени никому здесь неизвестно. Работа его — азартные игры. Он может выиграть любое пари по любому предмету, его специальность — игры и развлечения. Его знания астрономические. Он всегда великолепно справлялся с цифрами. Я помню, как он однажды…
— Ангис! Вспомни кличку, данную тебе принцем. Поторопись!
— Конечно, посол. Хорошо, урезаю рассказ о развлечениях, так вот этот игрок имеет контакты и клиентов среди наших старейшин. Я видел его несколько дней назад до того, как все это неприятное дело обрушилось на нас, и он рассказал мне о высокопоставленном господине, который тратит гораздо больше, чем имеет. Ничего зрелищного, вы понимаете, но очень много. И это все только потому, что у моего друга сильное чутье на деньги и на числа, что он замечает все необычное. Мы оба с ним удивлялись, как у этого человека могут оказаться такие крупные суммы.
— Именем отца, Ангис, приди к завершению!
— Прошу прощения, Алиф. Храня в уме то, что сказала эта красивая девочка, не думаешь ли ты, что этот человек как раз и может им оказаться?
— Его имя! — Этот голос уже был голосом властелина, а не мальчика.
Саймон смотрел Тсадии в лицо, когда Ангис произнес имя:
— Советник Вази.
Никакой реакции не последовало.
Принц слегка встряхнул ее и произнес, понизив голос:
— Любовь моя, ты не должна больше молчать. Это Вази, не так ли?
— Да.
Одно слово. И то почти шепотом.
Достаточно.
Алиф мягко оттолкнул Тсадию от себя и стоял один, обернув вокруг себя его плащ. Его руки висели по бокам, в гневе сжатые кулаки.
— Деньги часто более мощная сила, чем любовь к своей стране, ваше высочество.
— Посол, я убью его. Я сам. За его предательство нашего мира и моего отца.
Саймон чувствовал себя как человек, придумавший игру и обнаруживший сейчас, что те кусочки, которыми он играл, принадлежат совсем другой игре. Теперь ему следует подумать и об этом факте, который разразился как удар грома прямо у его уха.
— Нет. Если вы простите меня, Алиф, дело не стоит продолжать. Если вы вступите с ним в конфронтацию, он будет все отрицать. Есть сомнение в том, что эта так, и разразившийся скандал может нарушить наши хрупкие надежды на мир. Я встречусь с ним сегодня вечером, когда он придет ко мне по своей просьбе. Я подумаю, что смогу сделать. А теперь вам обоим следует уходить. Тсадия, оставь свою стражу и уходи поскорее. Ваше высочество, следуйте за ней на некотором расстоянии. Солнце уже клонится к закату, а мне еще предстоит много сделать и сказать. Идите!
После финального объятия пара влюбленных исчезла за деревьями.
Ангис и Саймон посмотрели друг на друга.
— Вам следует доверять мне, Ангис. Да, я могу понять, почему вы мне не доверяли. Не видишь ли ты что, нас могут и соломинки сжать как пресс? Удачное решение. Рычаг, которым мы можем воспользоваться, способен сдвинуть и галактику.
Наставник впал в уныние, его борода и усы опустились вниз гораздо больше обычного. Дважды он пытался заговорить и только заикался.
Наконец он произнес:
— Прошу извинения, посол Саймон. Я вижу теперь, что будет лучше, если… но я подумал, что вы… можете принять это как средство для получения… Прошу прощения.
Слева от них, из леса донеслись звуки. Саймон бросил взгляд в ту сторону, но ничего не увидел. Может, просто животное какое. Но, конечно, не птица. Поскольку ни одного летучего создания не сохранилось на всей планете.
Понизив голос, боясь, что кто-то подслушает, он продолжал:
— Ангис, как долго это продолжается? Между принцем Алифом и Тсадией Тин Боа?
— Около двух лет. Они встретились во время какого-то посольства и сразу влюбились. В самом деле странно, если принять во внимание то существенное различие в культуре на Гимеле и у нас. Их страсть усилилась, когда принца послали стажироваться в дипломатии в наши владения на Гимеле. Я ездил вместе с ним, чтобы помочь ему в обучении.
— И этой помощи ему не хватало?
Его остроумная реплика была награждена тонкой улыбкой Ангиса.
— Остроумно сказано, Саймон. Очень остроумно. Они оба знают о предостерегающем их риске. Они знают об огромном риске. Им нелегко досталось на Гимеле, где мир переполнен доносчиками. Но для двух таких молодых людей, — его глаза подернулись туманом, — всегда найдется время и место. Признаюсь вам, Саймон, что я чаще занимался сводничеством, чем наставничеством.
С огромной силой кусты слева от них взорвались от толчка человеческого тела. Его палец врезался в кольт, как удар судьбы: какой-то алефец из высшего сословия решительно шел прямо к ним.
— Клянусь Гейном, учитель, придется тебе заняться спортом пред нами на стадионе! Я слышал все твои гнусные слова.
Если бы не рука помощи Саймона Рэка, возможно, Ангис искупался бы в грязи в полный рост во второй раз за последние пять минут. Его зубы застучали от страха. Отчаянно он пытался что-то сказать, но ничего не выходило, кроме придушенного визга.
Дворянин остановился прямо перед ними и насмешливо заговорил:
— Ты способен только бормотать, учитель. Прежде чем истечет завтрашний день, придется тебе распроститься с жизнью на нашем стадионе. И твой драгоценный принц вместе с тобой. У этого дерева вы играли в опасную игру, и вы проиграли! Что там, даже сам император теперь в опасности, когда все узнают о случившемся.
Яд и ненависть в голосе этого мужчины кипели и изливались на собеседников. Саймон пытался сохранять хладнокровие, найти какой-то выход из создавшейся ситуации. Выход один — убить его.
— Что вы хотите сказать, господин?
Его губы выпирали вперед от излишнего зеленого макияжа и насмешливо улыбались прямо в лицо Саймону:
— И вы, дорогой посол, вы тоже! Я услышал достаточно, чтобы поставить вас на колени. Если вы не хотите быть дискредитированы, вам следует подать свой голос на защиту права Алефа на Виррону.