— Не много. Несколько красивых штучек для развлечения богатых женщин и ничего заслуживающего внимания. Все молодые люди, обладающие каким-то художественным талантом, работали там, где можно купить квартиры. Рисовали макияж для сановников.
— Этим сказано все, — произнес Богарт. — Если люди на вашей планете не умнеют и мир приходит в упадок, то жизнь так же плоха, как и жизнь на Гимеле. И в этом между вами нет никакого различия.
Ангис ничего не смог ответить на этот аргумент, и они молчаливо преодолели тяжелую вращающуюся дверь и вошли в зал с названием «Костюмы всех эпох». Это была одна из самых обширных комнат, которые они когда-либо видели; в ней ряд за рядом стояли стеклянные шкафы, в которых стояли манекены, изображавшие алефских представителей высших кругов в полный рост.
Богги фыркнул, — ни одной женщины и ни одного представителя из «низов»! Как это типично! Толпа бесполезных людей, бременем лежащих на обществе!
Ангис ничего не сказал. Они миновали примерно половину рядов разукрашенных павлинов, когда услышали звук открывающихся дверей, которые тут же закрылись. Высокие каблуки застучали по полу. Звуки шагов нескольких мужчин.
— Кто?.. Ангис, вы заявили, что люди сюда редко заходят!
— Посол, — как и Саймон, Вейл понизил голос до шепота, — а я же так вам и говорил. Теперь вы сами можете убедиться, что музей не заброшен. Удивительное совпадение, что именно сегодня кто-то сюда пришел.
— Никакого совпадения, Ангис. Держись позади нас. Саймон, позволь мне пройти первым.
Что Рэку пришлось согласиться с ним — это вне сомнений, так как громкий, высокого тона голос загремел эхом в пыльной комнате.
— Клянусь императором! Какой неприятный здесь запах. Думаю, нашлось бы достаточно мойщиц, чтобы убрать отсюда лишний мусор. Он воняет так, что можно подумать, какая-то нечисть вползла сюда, чтобы здесь подохнуть!
Ни грамма сомнения не осталось в головах Рэка и Богарта, что их здесь провоцируют. Но для чего? Найдется ли здесь такой смельчак, который рискнет убить публично двух послов Федерации… или полупублично?
Если нет, то зачем эта приманка? Новые голоса поддержали оратора.
— Вы совершенно правы, братец Крисс. Здесь воняет тем, что можно обнаружить между грязными пальцами ног бомжа.
Эта остроумная выходка вызвала взрыв смеха. Ангис был уже готов взорваться гневом, услышав эту грубость, но рука Саймона, лежавшая на его руке, призвала его к молчанию. Богги ковырялся в правой ноздре, словно это единственное в мире, что могло касаться его в этот особенный момент.
Лидер алефцев — слово подразумевает, будто их здесь не меньше дюжины, что было не так, — выразил еще одну мысль:
— Я знаю, чей это запах. Это запах трусливых федератов — так называемых послов, воняющих где-то впотьмах, так как боятся высунуть на свет свой нос. Они вероятно навалили в штаны, когда услышали голоса настоящих мужчин.
Было очевидно, что так будет продолжаться, пока они что-нибудь не предпримут. Саймон расстегнул кобуру своего кольта и положил на револьвер руку. Затем в сопровождении Богарта и Ан-гиса шагнул вперед.
— Так, значит, воспитанного гражданина Алефа отличает то, что он может драть глотку в таком священном месте?
Напуганные появление людей, над которыми они надсмехались, поскольку думали что Саймон и его друзья где-то в галерее, вся группа алефских дворян собралась вместе, чтобы встретить их. Их лидер, Крисс, был невысокого роста, крепкий мужчина, носивший очень длинные волосы, чтобы компенсировать свой недостаток в росте. Его плечи поигрывали мускулами — что очень необычно в Капуе. Его губы были толстые и глаза почти скрывались из-за избытка век. На его лице были нанесены ослепляющие светлые краски, которые менялись от угла падающего света.
При словах Саймона он шагнул вперед, и на его лице мускулы заработали.
— Вы преднамеренно оскорбили меня, посол. Устыдили меня перед лицом моих друзей. Мне это не нравится.
Будто нырнув в холодную воду в солнечный день, Саймон и Богги поняли его намерения. Их можно было понять как «спровоцировать посла на дуэль и это даст вам прощение в случае, если вы убьете его». Плохая игра.
Саймон шагнул вперед, чтобы встретить вызов, и споткнулся обо что-то. Богарт прошел мимо него, встав вплотную к алефцу. Несмотря на свой собственный недостаток роста, Богги все же превышал его.
— Послушай ты, бочка жира, убери отсюда свое грязное лицо, засунь его себе в зад. И если тебе…
Стоило только сожалеть, что Богги так рано вмешался в ход событий, но его слова было приятно слышать. Однако оскорбленный коротышка, подпрыгнул вверх и ударил его в лицо со всего размаха, обитой гвоздями перчаткой, оставив их следы на щеке Богги. Тотчас же он отскочил назад, быстро, как обожженная лягушка с широко раскрытым ртом.
Наступил момент, когда все заговорили одновременно, но Саймон ясно расслышал слова, адресованные Криссу.
— Дурак! Не этого! Он требует смерти совсем другого!
Саймон слегка пожал плечами. События еще развивались, и он мог только пытаться уследить за ними. Богги, возможно, спас ему жизнь, оттолкнув его в сторону и сбив с толку, хотя вызов предназначался ему. И может быть, одновременно принес в жертву свою собственную жизнь.
— Каков должен быть исход борьбы, господа? — спросил Богарт остывшим голосом.
Крисс улыбнулся, неуверенный, потерпели ли неудачу его планы или нет.
— Посол, эта борьба может закончиться только смертью. Именно так заканчиваются все дела чести. Иначе быть не может.
— А что если мой коллега извинится за свою случайную грубость? Обязательно ли единоборство? — спросил Саймон.
Он чувствовал на себе взгляд Богарта, ожидая, в какую сторону брызнет сок. Дворянин улыбнулся, продемонстрировав замечательный ряд зубов. Таких замечательных, что они не походили на его собственные.
— Боюсь, что обратного пути у нас нет. Ваш коллега может считать себя аннигилированным. Но, — у него мелькнула мысль, — у вас есть возможность занять место своего друга. Я не стал бы возражать.
— Мне понятно, мой господин, поскольку такова ваша задача. А задача эта решается плохо. Не так ли?
Крисс ничего не ответил.
Видя, что делать нечего, и надо пройти через все это, Саймон осведомился о правилах дуэли.
— Каждый вооружен топором-косой, посол может позаимствовать одну у моих коллег и может драться ей со мной, пока я его не убью.
Последовала запланированная пауза.
— Или, может быть, он убьет меня.
Все дворяне рассмеялись этой шутке.
Установив, что правила на этом ограничиваются, Богарт посмотрел на поднос с топориками и взял себе один более подходящий.
Один стройный дворянин прошептал Саймону:
— Почему бы тебе не посоветовать своему коллеге упасть на колени и позволить Криссу просто разрубить его? Он нисколько не будет страдать. Крисс уже убил около сорока человек своим топором. Нет человека искуснее его во всей Капуе!
Саймон отошел вместе с Богги и Ангисом в угол галереи к группе звуковых скульптур, которые страшно застонали при их приближении. Богарт протянул руку и открыл, топорик тяжело лежал в центре ладони.
— Выглядит вполне невинно, — произнес он, — но я предполагаю, что это не так.