Потому что их планы находились на лезвии бритвы, у них не оставалось место для ошибок. Или они победят или завтра взорвется галактика.
Наконец, когда уже подвыпивший Ангис наконец-то удалился, они смогли расслабиться.
— Не думаешь ли ты, что они могут что-то снова предпринять?
— Нет. Это была их самая главная пьеса, в галерее. Теперь, когда она провалилась, у них не остается времени. Мы будем спать спокойно сегодня ночью, но думаю, что все будет тихо и замечательно. Все время я хотел спросить тебя, когда ты свалил Крисса, он попытался что-то сделать?
— Какое там! Думаю, он был слишком ошеломлен.
Глава 8
Мы должны уйти и жить или остаться и умереть
И Саймон и Богарт в это день приоделись с особой тщательностью, они оглядели друг друга и стряхнули все крупицы пыли со своей военной формы.
Ничего не предвещало, что это будет необычный день в Капуе. Ни знака, ни предзнаменования, что это день решит судьбу десятков миллионов мужчин, женщин, детей.
Нет, зеленое солнце поднялось на своем обычном месте, и рождаемость в северном секторе Капуи превышала смерть на одиннадцать тысяч, четыреста пятьдесят семь человек.
Самый обычный день. День мира. Или войны.
Но существовала одна информационная звездочка, которая могла быть хорошей новостью или принести разоблачение. Произошло улучшение космической связи. Еще не достаточно хорошая, чтобы принять связное сообщение, но связь все-таки стала лучше.
— Святой крест! Это было все, что нам требовалось. А вдруг настоящий посол явится сюда.
— Не переживай, Богги. Если он появится, он со всем этим справится. Если он появится, наше дело закончится. Если не появится и наша последняя надежда не сбудется, тогда с нами кончено.
— То, что мне нравится работать с тобой, Саймон, так это постоянная веселая нотка неуспокоенного оптимизма, которую невозможно сломить. Поедем. Встречаемся на Голоте Четыре, если не прорвемся.
Они сделали одну остановку по дороге в конференц-зал, но у них было время в запасе, создаваемое ударами гонгов. Не дожидаясь, когда начнутся толкания делегаций у входных дверей, Саймон сразу прошел к своему месту.
Гейн вошел, позади него его делегация пропихивалась следом, в плаще золотисто-желтого цвета, с белым макияжем на лице. Госпожа Тин Боа прошла к своему месту, поклонившись одновременно и императору и Саймону — ее единственная уступка формальности случая. На лице залегли грустные складки, ее глаза оживились, когда после всех вошла ее дочь Тсадия. Девушка даже не взглянула на принца Алифа, она села напротив своей матери, наклонив голову.
Как только все сели, Саймон поднялся и призвал всех к порядку ударом хрустального жезла. Болтовня прекратилась, и все глаза обратились на него.
— Дорогой император, госпожа Тин Боа и все члены двух делегаций; это финальное заседание Федерации по решению спора между планетой Алефом и Гимелем о суверенитете планеты Виррона считается открытой. Прежде чем перейти к докладу и нашим рекомендациям я должен сказать нечто, что должно быть зарегистрировано собранием и принято во внимание соответствующими властями.
Во время короткой паузы, собираясь с мыслями, Саймон заметил, что принц Алиф потирает свой нос, размазывая макияж. Да, будь он на месте принца, волновался бы не меньше.
Саймон продолжал:
— Мой коллега посол Богарт и я, мы подверглись гонениям — постыдным попыткам повлиять на наше решение. Взятки, угрозы и прямое нападение на наши личности. Ни один из этих факторов не вызывает доверия ни к сообществу Гимеля, ни к сообществу Алефа. Я просто заявляю, что все эти акции не повлияли на окончательное решение вопроса, а только удивили, что такие развитые цивилизации могут прибегнуть к таким постыдным действиям. Нет, я не желаю слушать протесты ни одной из сторон. Самое легкое — заявлять о своей невиновности, сказав, что все это сделано людьми без вашего ведома. Я прошу вас даже не заикаться.
Император рассерженно сел, в то время как госпожа Тин Боа продолжала покусывать кожицу у ногтя на указательном пальце.
Саймон нагнулся и вынул две папки из кейса, стоявшего у его ног.
— Вот это, — сказал он, размахивая папками в воздухе, — доклады, которые я просил вас написать. — И он с такой силой бросил их на стол, что одна из них упала на пол. — Пустые словоизвержения! Напрасная трата времени! Мне не доводилось читать других настолько же высокомерных докладов, в которых отразилось ваше заскорузлое отношение к новой планете. Новый мир, который мог бы решить проблемы ваших планет. Ни один из вас не допустил и мысли о компромиссе! Но каком! Вы как две голодные сумасшедшие собаки, нашли валявшийся на дороге большой кусок мяса. Вы могли бы выжить, воспользовавшись им, но скорее умрете, чем позволите другому заполучить хоть маленький кусочек. Вот под каким углом зрения я вижу вас обоих!
Госпожа Тин Боа вскочила на ноги.
— Посол! Я протестую самым категорическим образом! Виррона должна принадлежать нам! Она ближе…
— Госпожа! Госпожа! Умерьте гнев! Ваши слова будто угодили в искривление времени. Снова и снова одно и то же! Таково мое мнение. Никто из вас не может найти ничего нового в решении. Никакого нового мышления. Никто из вас не согласен на идею о компромиссе.
На этот раз Гейн поднялся во весь свой башенный рост.
— Посол, боюсь, что вам известно о глубине вражды между нашими народами.
— Нет, ошибка. Враждебность проистекает от лидеров. Какая причина, по вашему мнению, что ваши народы не могут быть связаны, если между вами появится какой-то знак или какой-то жест дружбы?
Колебание в рядах противников. Сомнение. Затем император рассмеялся.
— Вы говорите бессмыслицу! Этого никогда не будет. Если вы можете нам предложить только это, нам следует покончить с этими пустыми переговорами, и мы будем искать другие пути решения проблемы. Я даже думаю, что госпожа Боа может сама найти со мной согласие.
Она кивнула.
— Хорошо. Вы не оставляете мне альтернативы. В последнее время кто-либо из вас искал какого-нибудь компромисса? Нет? И вы оба отрицаете возможность дружеского решения вопроса? Хорошо. Я бы попросил, чтобы делегации очистили зал.
Обе делегации мгновенно вскочили в знак протеста.
— Спокойствие! У меня есть причина для такой просьбы. Я хочу только присутствия императора и госпожи Тин Боа, чтобы выслушать мои слова. — Последовала долгая пауза. — И их детей. Останутся только четверо. Пожалуйста. Один маленький вопрос.
Госпожа Тин Боа смотрела на него озадачено, пытаясь понять, что кроется за этим.
— Это не затянется надолго, посол? Мне надо вернуться к моим людям. У нас еще много дел.
— Это займет несколько минут. Поверьте мне, это дело первостепенной важности.
Под столом Саймон и Богги сжимали кольты. Между ними было условлено, что если лидеры откажутся остаться в зале, они найдут средство заставить их повиноваться.