— Ты все время лгал, толстый ублюдок! — крикнул он.
Хорошо понимая, что последует, он нажал на спуск. Легкий щелчок. И больше ничего.
Корман все продумал, убрав из бластера заряд, после того как убил Джоэла и Ниокла.
Саймона схватили и повели на совет. Встреча будет совсем не такой, как он ожидал. Корман шел рядом с ним, тяжело дыша и вытирая пот большим белым носовым платком.
— Клянусь своей душой, Рэк. Я не думал, что дорогой Джоэл предаст меня.
Не глядя на него, Саймон ответил:
— Он не предал. Я сам догадался. Дайен поверила мне, и твой маленький педераст зарезал ее.
— Догадался! Потому что видел меня с нашим маленьким другом в «Красной дыре»?
— Перестань, Корман. Чтобы ты ни говорил своему приятелю танкеру, тебе нужны сокровища.
Плечи толстяка затряслись.
— Возможно, ты прав. Впрочем, это тебе не поможет. Но есть сокровища и сокровища.
Не способный остановиться, Саймон сказал:
— Ты имеешь в виду атику? Ты ее никогда не получишь.
Впервые за все время Саймон почувствовал, что Харли Корман встревожился. Было очевидно: он не подозревал, что Саймон знает о драгоценном веществе.
— Что ты знаешь об атике?
Саймон молчал.
— Ну, не вижу, каким образом это знание тебе поможет. Тебя осудят как убийцу, и это конец. Бедный, бедный маленький Джоэл. Он был такой хороший…
Он замолчал.
Разъяренный жестокостью этого человека, Саймон повернул голову и посмотрел на него.
— Мой бог, Корман! Что бы они ни подумали, мы оба знаем, как он умер. Как ты мог это сделать?
Впереди показался свет. Они у самого помещения совета, где Саймона будут судить.
Корман быстро прошептал:
— Как? Мой дорогой друг, в галактике масса таких Джоэлей. А источник атики лишь один.
Глава 6
Золотой ковер
Ошеломляющие сжатие стальной руки, державшей его мозг, казалось, на мгновение расслабилось. Он чувствовал, как боль рябью плывет по поверхности его мозга.
Порвалась ткань на плече, на мгновение замедлив его смертельное падение.
Его зовут, голос кажется высоким и нормальным. Он узнает свое имя. Но остальные слова сливаются и совершенно непонятны.
Острый запах аммиака становится сильнее. На краю зрения промелькнуло что-то желтое. Одежды кого-то другого падают далеко и высоко над ним. Поворачиваются в лихорадочном движении.
Он выигрывает время.
Выигрывает. Но слишком поздно. Слишком поздно. Поздно.
— Теперь слишком поздно беспокоиться об это, Богги. Сейчас неважно, кто прав, а кто неправ. Только кто живет, а кто умер.
Была еще ночь. Стоя у входа в маленький тесный сирк, Саймон мог изогнуть голову и посмотреть на окрашенное золотом небо и на Ореол Зайина, словно какой-то неземной мост, висящий над ними.
— Когда нас выгонят? Разве Энгс не сказал, что при первом свете?
Саймон повернулся и сел, прижимаясь спиной к круглой стене. Сильно нажимая, можно было почувствовать ответное нажатие живого существа. Он зевнул, стараясь выглядеть беззаботным перед человеком, который старше и опытнее его.
— Да. Когда луч охры упадет на Глаз Ксоактла. Так он сказал. Это значит, когда солнце коснется полированного камня на верху утеса. Должно быть, уже скоро.
Почему-то ожидание давалось Саймону труднее всего. Суд был милосердно коротким, хотя Энгс не удержался от искушения и произнес проповедь, посвященную тройному убийству. Саймон понял, что отделался действительно легко.
Богарт словно бы читал его мысли.
— Говорю тебе, Саймон, могло быть гораздо хуже. Я был на одной далекой планете, где убийц бросают в расплавленное стекло. А на другой планете хирургически удаляют руки и ноги и сажают на столб посреди бассейна с хищными рептилиями.
Как ни трудно, Саймон смог слегка улыбнуться.
— Да. Ты меня очень подбодрил, Богги. Но, как ты сам говоришь, пока бежишь, ты жив.
Снаружи они слышали шум: собирались арти, чтобы стать свидетелями их изгнания из Ксоактла. Таков был приговор. И не только Саймону, но и Богги, как его сообщнику. Быть изгнанными в пустыню без еды, без воды и без оружия.
Хотя Саймон сумел сохранить в тайне свой драгоценный метательный нож.
— Я думал, женщины разорвут нас на куски. Как ты думаешь, не стоило ли попросить о свидании со стариком и заставить его выслушать, что произошло на самом деле? Я хочу сказать, что они должны быть нам благодарны. Вместо того чтобы выкидывать на смерть в пустыню.
Они слышали скрип лестницы, по которой поднимались к их сирку. Казалось, в воздухе появился намек на свет.
Саймон посмотрел на смутные очертания Богги.
— Дьявольщина. Все равно что спорить с Т. Пиксидисом в одном из его новых произведений. Нет, я жалею только том, что попал в этот переплет.
Богарт легко потрепал его по руке.
— Послушай меня. Если придется идти туда — а должен сказать, что наши перспективы меня не слишком радуют, — я встретил немного людей, с которыми хотел бы пойти.
К своему удивлению, Саймон почувствовал, что у него слезы на глазах, и закашлялся, чтобы скрыть смущение. Занавес отдернули, показались вооруженные стражники, смотревшие на них с неприкрытой ненавистью.
— Идемте, ублюдки! Надеюсь, один из вас дернется. Ничего не хотел бы больше, как размазать вас по скалам.
Они не ответили. Что можно ответить на такую оправданную горечь? Осторожно спустились по раскачивающейся лестнице на сотни метров вниз.
Саймон использовал небольшую паузу, чтобы осмотреться. Далеко, на самом краю зрения над горизонтом показался еле заметный серебряный блеск. Желтые лучи протянулись над неровной местностью, освещая вершины и погружая углубления в еще большую тень.
На мгновение его глаз уловил серебряную вспышку далеко на юге, словно первые лучи солнца блеснули на полированном металле. Похоже на летящую иглу.
— Я только что видел корабль танкеров, — сказал он Бог-ги. — На юге. Похоже на то, что он садился.
Богарт не ответил.
Когда они спустились на дно, их окружила почти вся колония. Слышались гневные крики, и одна из молодых женщин бросила камень, попав Богги в плечо. Стражники окружили их, и Энгс воззвал к миру. Он повторил приговор, и их отвели на край поселения, за пределы чашеобразного кратера. Один из стражников толкнул их, Саймон при этом едва не упал на острые камни.
Затем их оставили одних.
За ними восходящее солнце отражалось от Глаза Ксоактла на самом краю утеса.
Хотя солнце поднялось едва на половину и выглядело ярким полумесяцев, стало уже жарко. Оба бросили последний взгляд на Ксоактл, с его многоцветными шарами, цепляющимися за утесы и связанными только веревками и лестницами.
И повернулись лицом к негостеприимной пустыне — худшей во всей галактике.
— Куда пойдем, Богги?
— Недалеко. Только чтобы уйти от этой толпы. Потом найдем убежище на самую жаркую часть дня. Идти будем по ночам. Пойдем туда, где ты видел корабль танкеров. Может, у них там лагерь.
Они двинулись по расколотым камням на юг. Пытались не падать. Пытались экономить силы. Искали убежище, прежде чем солнце выпарит воду из их тел.