Оба офицера улыбнулись при этом воспоминании.
— Да, держите оба фала открытыми. Мы вернемся через тридцать дней. Тогда и закроем их, если они не вернутся.
Коммандер щелкнул каблуками и пошел к выходу из каюты полковника, добавив на ходу:
— Или, конечно, сэр, если узнаем, что они мертвы.
Лилаен искушала его с того момента, как он снял комнату в этом доме. Примерно на год моложе его, с роскошным теплым телом, которое обещало больше, чем, казалось, способно дать. У него был опыт поцелуев с несколькими девушками из обслуги замка Фалькон, и дважды он бывал на расстоянии прикосновения к цели. Но каждый раз происходило что-то такое, что мешало завершить дело, и он сохранил вечную девственность.
После четырех лет службы в ГСБ, при строжайшей из существующих в галактике дисциплине, Саймон начал думать, что таким и останется. Были обычные внешние сигналы и незаметные предложения со стороны гомосексуалистов, потому что он красивый парень. Но он и не дурак.
И теперь, на Зайине, у него появился хороший шанс.
Каждый раз как он видел Лилаен, она щеголяла свом телом, позволяла ему коснуться свой груди, которая выпирала из низкого корсета. Или «случайно» проводила пальцами по передней части его брюк и хихикала.
Он пытался застать ее одну, но она всегда заявляла, что слишком занята. В Форт-Пейне есть район красных фонарей, который запретен для персонала ГСБ, и она, в свою очередь, пыталась заманить его туда выпить в одно место, по существу бордель, которое называлось «Красная дыра».
— Пойдем со мной туда, — говорила она, — и сможешь получить что-то получше, чем трогать мои груди. Гораздо лучше. Там есть комнаты для мужчин и женщин, которые хотят остаться наедине.
Последние слова она умудрилась пропитать почти видимым ореолом чувственности. Саймон чувствовал, как возбуждены его чресла, и ему хотелось уйти подальше от этого проклятого отчета и лечь с ней в постель. Ходили пугающие рассказы о том, что бывает с молодыми курсантами, когда они уходит в запретные районы на планетах фронтира. Их находят плавающими лицом вниз в вонючих реках, раздетыми и безоружными.
Саймон видел учебные фильмы, и его тошнило от странных уродств, которые в них показывали. Одно это заставляло его не поддаваться приглашениям девушки.
Зайин на самом деле не вполне планета фронтира. Во всяком случае в соответствии с тем, что он прочел в библиотеке. Здесь цивилизация, ориентированная на Землю, существует уже много лет. Даже столетий. Но потом тут были неприятности, и Федерации пришлось вмешаться, чтобы остановить клику… как же они себя называли? — тинкеры, «мыслители», ученые, попытавшиеся захватить власть.
Они все еще существуют, эти тинкеры, но власть их ограничена. За все время, что он здесь, Саймон ни разу не видел эти легендарные создания. Судя по тому, что он читал и слышал, они ходят по всей планете в огромных механических костюмах, которые называются экзоскелетами.
Но их мало, и их власть — только тень прежней. Теперь планетой благожелательно управляет Федерация, и служба безопасности наносит в Форт-Пейн визиты вежливости. Просто показать всем, что мир держится на силе.
Саймон улыбнулся про себя. Когда в порту корабль со всем экипажем, глупо думать, что офицеру — ну, пусть курсанту — может грозить опасность от какого-нибудь загулявшего пьяницы.
Поэтому когда сегодня днем Лилаен пришла к нему, он пошел с ней. Сейчас ведь на Зайине не зима, когда оказаться снаружи после того, как золотой огненный шар опустится за горизонт, значит умереть. Но ночь все же прохладная, и он набросил на плечи плащ. Он чувствовал успокаивающую тяжесть кольта на правом бедре и прохладу складного метательного ножа в ножнах на шее. Нож — это против правил, но в нескольких трудных случаях он уже выручал.
Девушка взяла его под руку, прижалась к нему телом и продолжала непрерывно болтать о наслаждениях, которые ждут их в «Красной дыре».
Они оставили позади деловой квартал, и дома с обеих сторон приблизились, улицы стали уже. Глубокая желтизна неба сменялась сумерками, когда они добрались до так называемого Алого квартала. Здесь в первые дни колонии дома строили тесно рядом друг с другом, так что они почти встречались над головой, как пара воров, делящихся непристойными историями.