Толстяк лжет. Старается уговорить своего партнера с Зайина не впадать в панику. Почему? Потому что боится, как бы тинкер чего-то не выболтал. Значит? Есть что-то такое, что стоит защищать.
Что?
Богарт не ответил на вопрос толстяка. Он стоял, продолжая наблюдать.
Саймон прошел вперед, тщательно обходя обломки упавшего экзоскелета. Стоя на месте, никогда ничего не добьешься.
— Что такой богатый, по видимости, человек делает здесь, в заднем заведении пивной вместе с тинкером? Это тоже интересный вопрос.
— Позвольте представиться. Как видите, я обладаю немалым весом. Меня зовут Харли Корман. Я агент. Это просто означает, мой молодой сэр, что я продам свой совет всякому, кто согласен заплатить мне. Этого уважаемого гражданина Зайина зовут Фара. Он просил моего совета по личному деликатному делу. Чтобы нас не могли подслушать, мы договорились встретиться здесь. Надеюсь, мы не совершили ничего такого, что обрушило бы на нас гнев могущественной Федерации?
Это не было вопросом. Корман что-то скрывает и понимает это. Первые сомнения рассеялись. В сознании Саймона что-то щелкнуло, повернулось, и он получил ответ: как офицер, он имеет не меньше права находиться здесь. И может позволить себе сарказм.
— Может, парни, у вас неприятности? Мы слышали несколько минут назад крики. — Почти утонившие в горах жира, зеленые глаза блеснули неожиданным знанием. — Были крики об убийстве.
Саймон был еще недостаточно опытен, чтобы скрывать свои чувства. Толстяк рассмеялся и опустил руки.
— Если не хотите добавлять убийства к своей грязной ночи, советую вам просто уйти. Не волнуйтесь, мы вас не выдадим. Правда, Фара?
Человек у стола тоже опустил тонкие руки. Но ничего не ответил. Богарт и Саймон переглянулись. Первый этаж — вероятно, все помещения под ними — полон убийц, которые ждут только одного крика.
Мозг Богарта работал чуть медленнее, и его гнев и раздражение были меньше скрыты. Но он всегда был реалистом. Со вздохом он убрал кольт в кобуру. Саймон медленно проделал то же самое. Несколько мгновений четверо смотрели друг на друга.
Первым нарушил молчание Саймон.
— Мастер Корман и мастер Фара, лейтенант и я просим просить наше незваное вторжение. Внизу произошел несчастный случай, в котором мы были абсолютно невиновны, но обстоятельства искажены и могут свидетельствовать не в нашу пользу. Если вы пообещаете молчать, мы немедленно уйдем.
Он встал рядом с Богги и почувствовал, как напряжены мышцы крепкого тела его спутника. Он небрежно положил руку на плечо Богарта, но пальцы его сжались изо всех сил, пытаясь помешать любому действию. К своему облегчению, он почувствовал, как офицер слегка расслабился.
Корман смотрел на него, его маленькие глазки словно буравили череп, пытаясь добраться до правды. Наконец он улыбнулся.
— Хорошо. Даем слово. Мастер Рэк, твоя дорога сегодня дважды скрестилась с моей. Думаю, нам нет надобности встречаться еще. Такая встреча может окончиться неприятно для вас. Предлагаю вам выйти через окно. Там снаружи карниз, он поведет вас направо к внешней стороне «Красной дыры» и к наклонной крыше, по которой вы сможете спуститься и оказаться в безопасности. Прощайте. Мы желаем вам благополучного пути.
Почти таща Богарта за собой, Саймон раскрыл окно, вдохнув морозный воздух, от которого перехватило дыхание. Ноги его на какое-то ужасное мгновение свесились над темной пропастью, потом нащупали узкий карниз. Богарт выбрался за ним.
Из окна высунулось широченное лицо Харли Кормана, как светлая потная луна, и посмотрело на них. Саймон небрежно показал блеск своего парализующего пистолета.
Улыбка полумесяцем расколола круглое лицо.
— Говорят, такие умные молодые люди долго не живут, — прошептал Корман. И закрыл окно.
Как только толстяк исчез, Богарт начал сердито спорить:
— Ты молодой придурок! Ты позволил этой каплющей жиром груде дерьма выпроводить нас из комнаты. Теперь он, наверно, зовет своих сообщников, чтобы они схватили нас.
Рэк протянул руку и коснулся его груди.
— Совершенно верно. Но не заводись. Мы не пойдем туда, куда он сказал. Этот карниз должен куда-нибудь привести, поэтому мы пойдем налево. И пока идем, подумай, что еще мы могли сделать. Они не нарушили никаких законов. Мы нарушили. Что касается закона, мы убийцы. Он выложил все карты.