С грохотом, как космический корабль, опускающийся в стальное ущелье, на потолке высвободился огромный камень и с громоздкой медлительностью стал падать. За ним последовали другие, и все огромное помещение задрожало.
Мысли Саймона метались при виде разлетающихся стен, он едва не оглох от страшного шума, с которым камни ударялись друг о друга. Он побежал из пещеры, Богарт за ним, а в пещере сверху продолжали падать огромные камни, погребая самые большие сокровища галактики. И самый мощный из всех известных наркотиков.
Они бежали по дрожащим коридорам назад, по тому же пути, по которому пришли. Мимо обгоревших тел предателей. Наружу и вверх, к чистому воздуху и свету. И чувствовали, как сзади дует ветер. Затем большой взрыв позади. Песок обжигал им спины. Потом все успокоилось.
Еще несколько далеких звуков оседания, и наступила полная тишина.
Саймон и Богги остановились, опустив головы, тяжело дыша, чувствуя, что легкие готовы взорваться. Саймон присел, прислонившись к холодной скале.
— Вот и все.
— Да, все. Никто туда больше не пойдет. Никогда.
Саймон закашлялся, выплевывая песок.
— Теперь нужно только постараться, чтобы нас не убили уцелевшие арти или танкеры, и вернуться в Форт-Пейн. Постараться, чтобы нас не обвинили в этих убийствах. Дождаться возвращения «Искателя приключений» и объяснить, что произошло на самом деле.
Богги рассмеялся.
— Все в порядке. Никаких проблем для двух парней, таких, как мы. Но серьезно, думаю, Галэсбэ должна нас принять, мы все делали верно.
— Что? Обе общины уничтожены! Сокровища погибли. Это означает, что вся эта планета, вероятно, обречена на гибель. Это мы сделали верно?
Они медленно пошли назад, оба чувствовали отупение от спада напряжения. Снова почувствовали боль от порезов и ушибов, которой не было, когда адреналин заполнял организм.
— Саймон. Нет смысла думать об этом. Если ты увидишь двух безумцев, нападающих друг на друга, ты попытаешься прекратить это. И ничего не поделаешь, если у тебя не получится и они убьют друг друга. Ты спасаешь их, причиняя вред кому-то другому, но это уже что-то. Разве не так? — Ответа не было. — Разве не так?
— Пожалуй, ты прав, Богги.
— Конечно. И мы больше никогда не увидим этого жирного ублюдка Кормана.
— Я в этом не так уж уверен, Богги.
Богарт так резко остановился, что Саймон наткнулся на него.
— Что это значит? Как это не уверен? Послушай, Саймон. Оттуда никому не уйти. К тому же экзо размазал его по скалам.
— Нет.
— Нет?
— Нет. Думаю, будь он нормального размера, у него сломались бы все кости. Но он такой толстый, что жир мог смягчить удар.
Они приближались к поверхности, и воздух становился чище.
Богарт остановился и потер ушибленное колено.
— Я хочу сказать… если он жив, то должен бы двигаться. Верно?
— В том-то и дело. Когда этот экзо спятил, разбивая все вокруг… перед тем как упал этот большой камень, песок и дым на секунду разошлись. И я совершенно отчетливо увидел Кормана. У него была поднята голова, и сам он привстал. Стоял на четвереньках. Очень странно. Он был очень странный человек. Или есть. Невозможно невольно не восхищаться им.
— Почему? Что он сделал?
Саймон ностальгически улыбнулся.
— Ну, не забудь, что все его планы провалились. Когда я посмотрел на него, он в ту же секунду увидел, что я на него смотрю. Наши взгляды встретились. Поэтому я знаю, что он жив.
— А что он сделал?
— Подмигнул.
Верхние уровни Ксоактла были опустошены. Повсюду лежали тела, и утренний воздух был пропитан сладким липким запахом смерти. Над Водными Вратами по-прежнему клубился дым.
Бой в зале советов продолжался с яростным ожесточением с обеих сторон. Главный вход был завален телами, и Саймону и Бог-ги пришлось выходить боковыми коридорами. Мало кто из выживших был не ранен. Стоны умирающих заполняли крепость, и проходы стали липкими от крови.
Трудно было подсчитать потери. Оставшиеся тинкеры ушли, зная, что бой они не выиграли. Хотя и не проиграли. Уцелевшие арти в шоке бродили по помещениям.
Один или двое окликнули Саймона, и он рассказал им, что случилось. Но о полной потере сокровищ и атики не говорил.
— Для одного дня с них достаточно, Богги. Если узнают и об этом, просто лягут и умрут.
Саймон предположил, что тинкеры потеряли от ста пятидесяти до двухсот человек — мертвыми и тяжело раненными. Арти как будто потеряли вдвое больше. Но у них ведь не было прочных экзоскелетов ученых. И их вообще было больше.