Кровь больше не стекала с ковра на пол.
Через пять минут в комнате никого живого не было.
Глава 2
Он был здесь и исчез!
— Пожалуйста, господа. Я буду благодарен, если вы выслушаете все, что я говорю. Особенно вы, лейтенант Кегни или как вас?
— Богарт, сэр. Лейтенант Юджин Богарт.
Худое лицо ученого сморщилось от такого громкого ответа. В его доме, в хрустальном и стальном мире тихой лаборатории, шум и физическое присутствие трех офицеров ГСБ вызывало у ученого беспокойство. Особенно тот низкорослый, с коротко подстриженными волосами, которого содержимое его левой ноздри интересует больше, чем лекция старшего хронолога Дриана Левина.
— Пожалуйста, продолжайте, господин Левинт. Я уверен, отныне лейтенант будет вас внимательно слушать.
Этот голос, спокойный и елейный, ученому понравился, и он улыбнулся офицеру.
— Вы коммандер Шмидт, думаю?
Язык его запнулся на согласных этого имени.
Шмидт молод, он едва расстался со званием курсанта. Новизну его повышения выдают новенькие полоски на рукавах и груди. Волосы у него подстрижены почти так же коротко, как у Богарта, завитки светлых волос намного выше воротника. Лицо пухлое, с толстыми губами и полным ртом, который слишком легко улыбается. А вот голубые глаза улыбаются редко. Считалось, что он далеко пойдет в службе безопасности. И многие считали, что чем дальше, тем лучше.
— Дерьмовый сопляк! — прошептал Богарт так тихо, что его услышал только стоящий рядом офицер.
— Что? — рявкнул Шмидт. — Что вы сказали, лейтенант?
— Жарко.
— Что?
— Нет, сэр.
— Нет что?
— Нет что, сэр.
— Нет что?
На верхней губе Шмидта выступил пот, разговор уходил от него, скользя в болото тщательно рассчитанного неподчинения.
Богарт вытянулся по стойке смирно.
— Совершенно верно, сэр! Не что. Сэр.
Левин стоял у компьютероскопа, ожидая, когда закончится этот нелепый обмен репликами.
— Лейтенант. — Шмидт едва сдерживал ярость в голосе. — О чем вы говорите?
— Вы спросили, что я сказал, сэр. И я вам ответил. Я не сказал «что». Я сказал «жарко», сэр. Теперь это понятно, сэр?
Короткий палец указал на Богарта.
— Я добьюсь, чтобы вас наказали вас за это. Не думайте, что вам сойдет с рук эта грубость мне.
— Не думаю, Шмидт. — Впервые заговорил коммандер Саймон Рэк. Его интересовал рассказ хронолога, но он не удивился, когда Богарт начал отвлекаться. Действия — вот что любит Богарт, и вот в чем он хорош. С Саймоном его объединяет нелюбовь к подробной регламентированности Галактической службы безопасности, и именно это мешает им получить более высокие звания. Им обоим не нравится молодой коммандер Шмидт, которого им навязали как к наиболее опытным работникам разведочного отдела службы.
— Он был груб со мной, Рэк.
— Я коммандер, Шмидт, и не привык слышать оскорбления со стороны более молодых офицеров. Тем более от офицера, который только что расстался с гравитацией в два яйца. Я слышал, что лейтенант постарался ответить на ваш вопрос, а вы обращается ко мне, чтобы продлить это глупое дело. Предлагаю вам оставить эту тему и продолжать слушать интересные объяснения хронолога.
Он отвернулся от светловолосого офицера, подмигнув при этом Богги. К его удивлению, Шмидт не пожелал отказываться от темы.
— Вы всего на два года старше меня, коммандер Рэк. И я был в активных действиях.
Левин нетерпеливо переступил с ноги на ногу, а Саймон медленно повернулся к рассерженному офицеру.
— Что вы сказали? Клянусь Господом! Мне двадцать шесть лет, и я с четырнадцати лет в Галэсбэ. Я убил больше людей, чем случаев, когда вы побывали в невесомости. Мой процент успешных миссий свыше восьмидесяти. И этим я обязан лейтенанту Богарту, который гораздо лучший офицер, чем вы, и думаю, лучше, чем вы когда-нибудь станете.
Шмидт вскочил, сжимая кулаки. Саймон тоже медленно встал, он выше на несколько дюймов. Его карие глаза были устремлены на более молодого человека; он проверял, насколько далеко тот способен зайти.
— Да, Шмидт. Хотите выйти, чтобы мы продолжили этот разговор наедине?
Репутация Рэка как бойца общеизвестна. С самой первой его миссии на Зайин смерть всегда была рядом с ним. Несмотря на его сравнительно невысокое звание, мало кто из старших офицеров решился бы противостоять ему.
Шмидт сел.
Саймон сделал жест ученому.