Блеснуло серебро, и трость снова появилась и толкнула девушку. И толкнула так сильно, что на левой щеке девушки появилось красное пятно.
— Помнишь собаку, которую ты мне подарил? Я назвала ее Чокс. Она умерла, потому что ее по ошибке закрыли в холодильнике.
Камера приблизилась, и офицеры увидели слезу в углу глаза девушки; слеза потекла по щеке, оставляя влажный след.
— Шаттл должен находиться на орбите вокруг планеты на тридцать восьмом градусе. Он должен с интервалом в двенадцать секунд передавать одну ноту. Не говорите Галэсбэ. Если вы это сделаете, вот лишь немногое из того, что случится со мной.
Шмидт ахнул и отвернулся, его лицо в свете видеопроектора побледнело и стало похоже на череп. Девушка подняла руку к лицу и коснулась носа. В пальцах она держала то, что похоже на нож с тонким лезвием или хирургический скальпель. Абсолютно без эмоций на лице она вставила лезвие в свою левую ноздрю, так что оно углубилось примерно на дюйм. Она посмотрела в сторону, как будто ждала знака. И когда увидела его, действовала без малейших колебаний. Решительным жестом она провела лезвие через плоть своего носа. Кровь хлынула ей на рот и потекла по белой блузке. Рука стала красной, и с нее капала кровь.
Экран потемнел, все замигали и зашевелились в креслах, когда загорелся огонь. Стейси повернулся к своим людям, на его лице не было никаких эмоций. Богги и Саймон молчали. Каким бы шокирующим ни был фильм, подобное они видели уже не раз. На самом деле они много раз видели картины хуже, много хуже. У девушки будет небольшой шрам, но хороший косметический хирург исправит и это. Внутренний шрам убрать будет труднее.
Только Шмидт проявлял эмоции. Когда он заговорил, голос его был полон гнева.
— Клянусь Иудой! Какой ублюдок это сделал? Почему бы не послать достаточно людей, чтобы окружить планету и ударить по ним всем, что у нас есть? Схватить этих грязных ублюдков и разорвать на куски!
Саймон негромко иронически зааплодировал.
— Хорошо. Даже отлично. Что в наши дни помещают в голову курсантов вместо мозгов? Броситься вперед, как… какое ты обычно выражение используешь, Богги?
— Как седьмой кавалерийский полк на холмах.
— Точно. Ружья стреляют. Сирены и трубы ревут. Любое дерьмо с одним глазом и совсем без ушей услышит за миллион миль. Вы видели, что она сделала, когда ей приказали? Она умрет. Вероятно, и остальные девушки тоже. А этот человек будет далеко, прежде чем вы явитесь. Тупой ублюдок!
Шмидт вскочил.
— Сэр, должен ли я…
Полковник устало попросил его сесть.
— Садитесь, коммандер. А вы, Рэк, держите язык за зубами. Однако то, что вы сказали, правда. Мы не можем использовать корабль, чтобы схватить его. Есть идеи?
Расправив плечи, так что материал мундира вот-вот лопнет, Богги сказал:
— Есть кое-что. Где и кто?
Прежде чем он продолжил, Саймон прервал его.
— Прошу прощения, сэр. Думаю, у меня есть идея. Она кажется маловероятной, но я попрошу вас снова прокрутить фильм.
Наморщив нос, Стейси посмотрел на него. Ничего не сказав, он приглушил огни и снова пустил запись. Саймон внимательно смотрел, попросив остановить изображение при первом появлении трости. Но даже при увеличении картинка была расплывчатой. Трудный просмотр продолжился.
В том месте, где Пила замолчала и был склеен фильм, он снова попросил полковника остановить запись.
— Теперь. Медленно… вот так. Остановите. Немного назад… вот так. Вот это. Богги, видел это раньше?
— Это всего лишь трость с камнем на рукояти. Камень фальшивый. Я такое видел…
— Замолчите, Шмидт!
Голос Стейси хлестнул, как бич, и молодой человек замолчал.
Богарт наклонился вперед, сосредоточенно наморщив лоб. Саймон тоже наклонился вперед, глядя на часть рукояти на краю экрана, готовую ударить девушку. Темная древесина, редкая сама по себе, и сама рукоять цвета серебра — возможно, настоящее серебро, с искрами драгоценных камней. Один из камней — красный рубин — горел огнем, в котором не было тепла.
— Ну?
— Да.
— Ты уверен?
— Конечно. Он ударил меня этой штукой. Да, это точно его.
Во время этого загадочного обмена репликами Саймона и Богги полковник Стейси молчал.
— Господа, когда закончите свои воспоминания, может, посвятите меня в ваши мысли?
Саймон был мрачен.
— Помните дело на Сол Три? Барон Мескарл и его хромой сын?