Оба молчали. Неожиданно ожил громкоговоритель.
— Шмидт, Шмидт! Отзовитесь, коммандер! Какого дьявола там происходит? Рэк, вы меня слышите?
Щелкнув маленьким черным переключателем, Саймон подключился к контакту с полковником Стейси.
— Сэр?
— Что случилось? Мы потеряли контакт с кораблем разведчиком. Магус что-то сделал?
— Типа того.
— Операция сработала?
— Благодаря Шмидту, можно сказать, что она сработала, как бомба.
На Базе в кабинете Стейси была атмосфера конторы гробовщика. У полковника было осунувшееся усталое лицо. На его столе лежала вторая капсула с видеозаписью, полученная от Магуса. Несколько минут назад она автоматически открылась. И полковник еще не делал попыток просмотреть ее.
— Всего два часа назад все шло гладко. Девушка была у него. Да, Магус получил кредиты, но отец считает, что обмен справедливый. А теперь у нас ничего нет. Мне придется сообщать отцу Пилы, что пошло не так. Объяснить семье Шмидта и его влиятельным друзьям, что пошло не так. Теперь с обеих сторон на меня польется дерьмо.
— Сэр, вы ничего не могли сделать. Совсем ничего. Он не подчинился приказам. Мы тоже не могли его спасти.
— Знаю, Рэк. Я знаю, и вы знаете. Но будет задано очень много трудных вопросов, а отвечать придется мне. И главное, корабль-робот исчез так же аккуратно, как появился. Наверху считают, что там какое-то искажение времени, и корабль прошел в него.
— Я говорил, — прошептал Богги. Он был меньше всего потрясен трагедией. По его мнению, Пила была избалованной капризной девчонкой, а Шмидт дурак, и хорошо, что он больше не будет путаться в ногах. И Богги раздражало лишь то, что Магус ушел от них.
— Мы просмотрим видеозапись, сэр?
— Да, наверно.
Снова щелчок, и свет в маленьком кабине погас. Вначале экран был темным, потом они увидели лицо Пилы Ахрун, слегка искаженное из-за остановки записи. Красивая девушка с совершенно пустыми глазами. И за этой картиной из прошлого они услышали безошибочный голос Магуса Ричарда де Геклин Лоренса.
— Сейчас эта красивое глупое создание в безопасности у вас, а я получил десять миллионов кредитов. Вскоре вы получите от меня новое сообщение об остальных пяти детях, которых я держу у себя в руке.
На несколько мгновений наступила тишина, и они гадали, закончил ли он. Потом голос послышался снова, как мед, растворенный в кислоте.
— Но я понимаю, что есть другая возможность. Возможно, меня слышат люди из Галактической службы безопасности. Возможно, среди них даже есть человек, который ранее встречался со мной. Если это так, должен предположить, что мои указания не были исполнены точно. В таком случае девушка уже мертва. Надеюсь, это не так. Я ненавижу насилие. Если она среди вас, должен предупредить, что, пока она была под действием наркотика, я осторожно вложил ей в матку маленькую, но мощную бомбу. Ее очень легко разрядить. Но столь же легко и взорвать. — В голосе послышалось насмешливое злорадство. — Это был интересный и полезный эксперимент — возможность еще одного использования отверстия в теле девушки. Надеюсь, она не взорвалась у вас на руках.
— Он знает. Этот подлый ублюдок знает, что она мертва. Каким-то образом он догадался, что дела будут разворачиваться именно так. Он надеялся, что мы что-нибудь сделаем, чтобы он мог убить девушку. И думает, что мы не станем рисковать жизнью остальных.
Услышав эти слова Саймона, Стейси остановил запись и согласно кивнул.
— Верно, Рэк. А вы как считаете? Вы бы стали рисковать их жизнью, чтобы взять Магуса?
Откинувшись в кресле, Саймон хлопнул ладонью по столу полковника.
— Если бы я смог достать этого убийцу с лицом из сыворотки, то пожертвовал бы жизнью всех этих избалованных девчонок. И дюжиной офицеров впридачу!
— Точно, — согласился Богги.
Стейси сел. Отражение экрана освещало комнату, и они отчетливо видели его лицо. Когда он заговорил, стало ясно, что он старательно подбирает слова.
— Что бы я сам лично ни думал, я не могу позволить подобные чувства. После провала молодого Шмидта, очевидно, мне придется поручить это дело вам. Но ваша главная задача — обеспечить безопасность молодых леди. Если Магус сбежит, пусть так и будет. Прежде всего девушки. Это ясно?