Они разместили жучки, но такой коварный злодей, как Магус, вероятно, ожидал этого и найдет способ нейтрализовать их. За известными выходами наблюдают, и через маленькие передатчики они получают постоянные сообщения. Никого не видели. Нигде никого нет.
Но Пещеры Ночи занимают такой громадное пространство и так плохо изучены, что в них легко может спрятаться целый батальон космических крейсеров. Существующие контурные карты показывают, что подземные пещеры занимают сотни квадратных миль, со множеством рек и ручьев, шелестящих и ревущих в глубоких каньонах. Там есть пещеры с высокими сводчатыми потолками. И проходы такие узкие, что человек вряд ли проберется через них.
Во многих пещерах на других планетах есть свои виды жизни. Слепые черви и кожистые летучие мыши. Змеи, белые, как соляные равнины, и безымянные существа, живущие в бесплодном мире тусклых кристаллов. Но в Пещерах Ночи никакой жизни нет. Ничего не бежит, не ползет, не продвигается по этим бесконечным переходам и пустым пещерам.
Саймон и Богарт отправились, как только Стейси закончил их инструктировать. С собой они несли чемодан с десятью миллионами кредитов. Как и раньше, неотмеченных. Оба зачернили руки и лица в качестве примитивной формы маскировки, у обоих бластеры настроены на максимальную мощность.
Им оставалось ждать несколько минут до назначенного Магу-сом в видеозаписи, которую получил отец девушки, времени. Они сжевали пищевые концентраты и настроили очки ночного видения на максимум. С их помощью полная темнота превратилась в неясную серость. Они видели пещеру, которая тянулась в обе стороны от них на сто ярдов, усеянная сказами и упавшими камнями. Высоко над головой, не неопределенной высоте, виднелась неровная крыша с иглообразными сталактитами, с которых вечно капает вода.
В крайнем северном конце пещеры, примерно на высоте в пятьсот футов, находился карниз, за которым начинался лабиринт переходов, никогда никем не исследованных. Насколько известно, ни один из них не ведет на открытый воздух Райола, но точно это не было установлено. С края карниза крутой спуск вел на дно пещеры, где ждали два офицера.
Невозможно было угадать, сколько времени стоит здесь девушка. Никто из них не заметил, как она появилась, и она стояла совершенно неподвижно, когда Саймон ее увидел. Он подтолкнул Богги, и они молча смотрели наверх. Насколько они могли судить, это Джен Харкен. Высокая светловолосая девушка в очень короткой зеленой юбке и в красной блузке. Из-за угла наблюдения они не могли видеть ее ноги.
С карниза, как будто из маленькой коробочки, прикрепленной к груди Джен, послышался голос.
— Вижу, вас двое. Так мы не договаривались. Если вы офицеры Федерации, встаньте, чтобы я мог вас видеть.
— Лежи спокойно. На самом деле он нас не видит, но мог установить датчики тепла. Ты ответишь ему и скажешь, что мы телохранители его отца. Скажи, что мы принесли кредиты и хотим договориться с ним. Давай.
Не вставая, Богарт закричал девушке, хотя его слова предназначались Магусу. Голос его разносился по пещере, отражаясь от стен и превратившись в неузнаваемый.
— Кто бы ты ни был! У нас с собой кредиты. Хозяин потребовал, чтобы мы шли вдвоем, на случай если один поддастся искушению десятью миллионами. Пошли мисс Харкен вниз, и мы отдадим деньги. Никаких хитростей.
В пятистах футах над ними ничего не происходило. Голос ничего не ответил, и девушка не шевелилась; она с пустым лицом стояла на самом краю пропасти.
Но вот прозвучал голос. На этот раз голос девушки, напряженный и неестественный. Голос человека на самом краю выживания, человека, который смотрит в темную яму и не видит выхода.
— Я хочу спуститься. Но сначала вы должны встать, чтобы я могла вас увидеть.
— Спроси ее, одна ли она, — прошептал Саймон.
— Да, — ответила она. — Я совсем одна. Микрофон и видео — единственная связь с…
— С Магусом?
— Даааа!!!
Вопль, который вырвал из ее горла страх.
Поверх этого голоса послышались шелковые тона речи двадцать пятого барона Мескарла, наследника никчемного титула.
— Вот как. Я так и думал, что ты один из тех, кого я жду.
Откуда-то слева от них ударил луч ослепительного света; он, как ножом, разрезал тьму пещеры, превратил столбы и углубления в четкий барельеф. Ночные очки офицеров оказались бесполезными. Больше того, они стали вредными. Функция усиления любого источника освещения превратила их в ослепительно яркие маяки, обжигающие глаза. Саймон и Богги закричали от боли, сорвали очки и принялись растирать обожженные глаза. Слезы текли у них по щекам; оба всматривались в туман, пытаясь понять, что происходит.