— Что ты думаешь предложить, Саймон? Деньги, власть, невосприимчивость к смерти? Обычно предлагают только это.
Не было необходимости отвечать ему. Кто-то тихонько поскребся в дверь, и на пороге появился Вази.
Странно, капюшон его расцвеченного плаща был надвинут на голову так, что все лицо его тонуло во мраке. Но его голос был тем же высокомерным голосом советника Вази.
Саймон молчаливо предложил ему кресло на длинной узкой кушетке, а Богарт подал ему напиток. Он отказался, отрицательно качнув головой.
— Я не собираюсь тратить ни ваше, ни свое время на пустые разговоры. Я тонкий наблюдатель человеческой природы, посол. Я вижу, куда могут завести человека его мысли, прежде чем он догадается сам. Я убил архивариуса, принадлежащего к низам общества. Я передал план Вирроны Гимелю. Я предатель и оплачиваемый шпион.
Он все еще не снял своего капюшона. Он сидел просто, его тело отдыхало, словно говорил здесь только он, и никто не имел права говорить.
Не отрывая глаз от советника, Саймон сел на низкое кресло, напротив него. Богарт откинулся на кушетке, ожидая знака от своего друга, как бы желая разыграть советника. К его удивлению и восхищению, советник Вази передавал все свои козыри им в руки.
— Вы пришли сюда только для того, чтобы нам рассказать все это?
Последовала долгая пауза.
— Нет. По совсем другой причине. Я подойду к ней позже. Вначале личные причины. Я расскажу о них, потому что думаю, вы человек чести и можете их понять.
— Продолжайте.
Что еще мог Саймон сказать?
— Год или примерно столько времени назад я влюбился в одну женщину с Гимеля. Но ее родина — Алеф. Ее родители были дипломатами Алефа и жили там. Когда они умерли, она осталась жит там. Честный поступок. Из-за важности моего сына, я не мог публично сообщить об этом. Постепенно мы сблизились.
Последовала долгая пауза. У Богарта начался приступ кашля, который ему удалось побороть.
— Я буду покороче.
Саймон прервал его.
— Советник Вази, у нас весь вечер впереди, и меня очень интересует ваша история.
— Нет! Простите меня, посол. У вас, должно быть, есть время, а у меня его нет. По причине моей любви к… этой женщине, я продал тайны своей планеты. Мне понадобились деньги по личным вопросам. Так мало времени осталось. Я чувствую… неважно. Я дал ей сведения о Вирроне, так что она знает, как обстоят дела, и этим сможет купить свою свободу.
— Почему купить свободу? — спросил Богги. — Вы сказали, она сама решила остаться.
Голова резко задергалась на узких плечах, словно его схватила лихорадка.
— Да это так. Я в смущении. Не могу вспомнить. Нет, она не смогла выехать. Да, именно так. Служба безопасности Гимеля держала ее под наблюдением, и у нее не было возможности выехать ко мне. Поэтому я продал тайну — самую важную, когда-либо известную в галактике. Она уже была на пути сюда. Я решил придти сюда, чтобы спросить вашего совета. Может быть, предложить вам какую-то награду… я не знаю.
Голос его изменился, стал старым и усталым. Путаница в его словах все росла.
— Это уже не имеет значения. Никакого значения. Видите ли, уважаемый молодой посол, она умерла. С каждым может случиться такое. Вы знаете, кто убил ее? Красавец Алиф. Мне кажется, он слышал о моем неуважительном отношении к Алефу и сам решил, что мне нельзя жить счастливо при моем предательстве. Это его собственные слова. Слова. Слова. Одни только слова.
В комнате установилась тишина. В коридоре было тихо, как в могиле. Богарт быстро подошел к столу и сел в кресло. Саймон обменялся с ним взглядом, пальцем подав знак, который означал «Он пьяный или больной?»
За спиной советника Вази Богарт произвел жест человека, проглотившего неприятную пилюлю. Ясный, недвусмысленный ответ.
Советник, один из высокопоставленных людей во всей галактике Омикрон, принял отраву.
Резким движением Вази вдруг сбросил капюшон своего плаща. Уже привыкший ко всяким неожиданностям на Алефе, Саймон почувствовал пробежавшее по спине нервное волнение. На советнике не было макияжа. Совсем никакого. Его лицо, чистое и небритое, длинное и узкое, выглядело лицом аскета. Его голова была совершенно лысая.
— Мне надоели причуды нашей страны, посол. Парад масок и париков. Да, париков. Представитель высших кругов общества будет немедленно убит перед лицом своей семьи, если обнародует это. Результат высокого воспитания. Все мы носим парики. И они становятся все более фантастичными. Фантастичными. Фантастичными.
Вновь он начал что-то бормотать и осуждать. Временами в его фразах появлялся какой-то смысл. В основном они касались его погибшей любви.