Единственная передышка случилась поздно вечером. Они глотали таблетки с концентрированной едой из неприкосновенного запаса и пережевывали старые солдатские шутки о том, как они вкусны, не желает ли кто добавки с соусом?
Из коридора послышался звук шагов, и вошла толпа посланников его величества. Их руководитель протянул пакет с каким-то текстом. Саймон взял его и сунул в коротковолновый нагреватель.
Когда вскрылся контейнер, донеслось шипение, которое указывало, что вакуумную печать никто не вскрывал. Буклет послания был изготовлен из флуоресцирующей пластмассы, она вся полыхала и меняла окраску в соответствии с изменением тепла от его руки.
— Что там пишут, Саймон?
Саймон не сказав ни слова, протянул Богарту буклет. Текст был затейливо украшен и расцвечен, буквы налезали друг на друга, скакали вверх и вниз, не укладываясь в общепринятый образец написания. Высунув язык от сложного усилия прочитать текст, Богарт медленно произносил слова.
— Принцесса Сильва желает… э… что это за слово? О! Присутствия посла Федерации Саймона Рэка и как можно скорее, чтобы… обсудить новые планы известных двух ему человек.
Саймон уже надевал пиджак, застегивал ремень и проверял кобуру.
— Будь осторожен, Саймон.
— Да. Встретимся, когда я тебя увижу. Если не вернусь к обеду, приди навестить меня.
Он неплохо знал расположение всех императорских апартаментов во дворце, но ему дважды пришлось останавливаться и спрашивать у слуг, куда пройти. Каждый раз они сбегались к нему как мыши и говорили, что могут проводить его. Ему было нелегко убедить их, что ему надо указать только направление. Только направление.
Наконец он попал в тот коридор, который находился на самом высшем уровне, где-то поблизости от покоев самого императора.
Целые роты охраны патрулировали коридоры, и он был рад, что захватил с собой буклет приглашения… или директивы? Он не был уверен в точном определении.
У дверей стояла охрана, состоящая из нескольких молодых девушек в легкой одежде. Самая старшая из них провела его через серию ярко освещенных приемных, пока они не вошли в обширную сводчатую комнату и остановились у тяжелой двери. Девушка указала на дверь, захихикала и убежала, зажав рот рукой. Саймон отметил, что нижние слои общества Капуи обладают очень низким развитием ума, иногда граничащим с идиотством.
Он шагнул вперед и слегка толкнул двери с выгравированными рисунками. Они отворились легко и бесшумно, представив взгляду комнату неопределенных размеров, слабо освещенную, так он мог едва что-то рассмотреть.
Голос донесся из темного угла, где он смог рассмотреть массивную кушетку.
— Пожалуйста, закройте дверь, посол. То, что я хочу вам сказать, не для ушей слуг. Только для ваших ушей. Садитесь поближе, и мы поговорим.
Двери с шипением закрылись, и он услышал пугающий шум тяжелых задвижек. Сжимая рукой рукоять кольта, он двинулся вперед, ступая по ковровому настилу, редкому на Алефе, и сел на пуфик, стоявший рядом с кушеткой.
Улыбаясь как хорошо откормленный котенок, на кушетке возлежала принцесса Сильва. Она была гораздо моложе своего кузена Алифа, но обладала той же нежной красотой. Темноглазая, с ирисами странно-золотистого цвета, отражающими мерцания неясного света какого-то.
На ней было простое платье, прямого покроя, со вставками полос желтого и голубого цветов. Саймон, посетивший мириады миров, привыкший к разным формам морали и сексуальных обычаев, был почти шокирован, заметив, что ее платье оставляло неприкрытыми груди, соски которых обведены по кругу радужными красками грима.
Принцесса могла себе позволить и такое!
Она снова улыбнулась, заметив его взгляд, ощупывающий ее тело.
— Отдыхать — это прекрасно, посол. Не так ли?
— И мне нравиться отдыхать. Но мне вначале хотелось бы выполнить возложенную на меня работу.
Она скорчила недовольную гримасу, как школьница.
— О, если вы хотите рассердить меня, мне придется повторно обдумать, сообщать ли вам мой маленький секрет.
На манер котенка, она пососала кончик своего пальчика.
Саймону она напомнила одного его любимого писателя. Человека по фамилии Чандлер. Его герой повстречал очень схожую девушку в одном из своих приключений. Девушка, довольно испорченная и богатая, привыкшая жить на свой собственный манер. Со странной, врожденной испорченностью, которую она скрывала за маской своего поведения. Что же тот мужчина сказал слуге? Ах, да: «Пора вам отучить ее». Ему всегда нравилось то, что следовало дальше, и ему всегда хотелось узнать, появится ли у него возможность воспользоваться этим самому. Может быть…