Телефон зазвонил. Поставленный на виброзвонок, аппарат извивался по полу, словно одержимый бесами.
Юдзи схватил телефон. Я услышала в трубке низкое бормотание. Это продолжалось добрых полминуты. Юдзи ничего не отвечал.
– Ну?
– Это мать. Сейчас придет машина, которая отвезет нас к Ямагаве-сан. Он хочет поговорить со мной, прежде чем мы покинем Осаку.
– О чем ему с тобой говорить? Вот дерьмо! Неужели он хочет сделать с тобой то же, что проделал с Хиро?
Юдзи положил руку мне на плечо и сжал его.
– Послушай, если за дело взялась моя мать, нам ничего не угрожает. Ямагава-сан просто должен соблюсти традицию. Он должен сам сказать мне, что отныне я – изгой, а затем он отпустит меня восвояси Мать говорила с ним, он обещал ей.
Юдзи поднял пропитанную кровью футболку и встряхнул ее. Затем начал натягивать футболку через голову.
– Не ходи со мной, – сказал он.
– Я пойду туда, куда пойдешь ты, – ответила я.
Юдзи просунул руки в рукава. Я потянулась за скомканной юбкой.
– Ты боишься? – спросила я.
– Нет.
– А я боюсь.
– Мэри, они не тронут тебя…
– Я боюсь не за себя.
– Только представь, через несколько часов нас уже не будет в Японии. Мать обещала сделать паспорта и заказать билеты на самолет.
Сияя фарами, «БМВ» вполз во двор. Тот самый шофер, который вез меня сюда, вылез из машины с непроницаемым выражением на лице, зловещий, словно владелец похоронного бюро. Он смотрел на нас, как на пустое место. Шофер открыл заднюю дверь, никак не показав, что заметил разбитое лицо Юдзи.
Я прошептала шоферу в спину:
– Какой-то он странный. Ты его знаешь?
Юдзи покачал головой, мысли его бродили далеко. Мотор завелся, и «БМВ» выполз со двора и помчал по грязной каменистой дороге, оставляя позади бамбуковые заросли и изгородь из рифленого железа. Мы свернули к стройке. Рабочие в желтых робах бурили дорогу. Мужчина в каске и светящемся жилете знаками показал нам, что нужно ехать в объезд. Юдзи молчал, но я почти слышала, как гудят его напряженные нервы. Он солгал, когда сказал мне, что не боится. Мне хотелось, чтобы время текло быстрее, и злополучная встреча поскорее закончилась бы, и медленнее, чтобы она никогда не начиналась. Мы не смотрели друг на друга. Я сжала руку Юдзи.
В ответ он сжал мою, словно загнанный зверь, беззащитный перед миром, что лежал за тонированным стеклом.
Несмотря на то, что бар Ямагавы-сан находился всего в нескольких улицах от бара «Сайонара», я оказалась там впервые. Булыжные мостовые усеивали крошечные барчики, сиявшие розовым неоновым светом и носившие названия вроде «Розовой пантеры». Парочка баров и вовсе не имела названия – только темные окна и громилы на входе. Рядом с баром «Бриллианты навсегда!» стояли два представителя секс-меньшинств, держа сигареты в мундштуках на отлете – размалеванные, словно актеры из пантомимы. Их присутствие придавало всей улице атмосферу разгульного ночное карнавала. Истошные вопли пьяного бизнесмена, выводившего «Мой путь» Фрэнка Синатры, разрывали ночную тишину.
Бар Ямагавы-сан назывался «Семь чудес света», Клиентами были важные бизнесмены и высокопоставленные служащие корпораций, сидевшие вокруг больших столов. Над каждым столом висел огромный плазменный экран, на котором изображалось одно из семи чудес. Ближайший ко мне экран показывал пирамиды. Картинка менялась – камеры то и дело воспаряли вверх, показывая сфинкса с высоты птичьего полета. Рядом с каждым столом стояла девушка в белоснежном кимоно: черные как смоль волосы закручены в шиньон, кожа отбелена лосьонами. Девушки улыбались и предлагали выпивку – за видимым изяществом их движений скрывался тяжкий труд.
– Кто ходит в этот бар? – спросила я у Юдзи.
Он не услышал меня. Дюжина клиентов, сгрудившихся за столом, над которым висел экран с «Висячими садами Вавилона», исподтишка таращилась на его разбитое лицо. Девушка делала вид, что не замечает нас, что заставило меня заподозрить: она-то уж точно знает зачем мы пришли.
Юдзи обернулся ко мне.
– Послушай, Мэри, я хочу, чтобы ты подождала меня в баре.
– Нет, я пойду с тобой.
– Это не займет много времени. Просто подожди меня здесь.
Я покачала головой – сдаваться я не собиралась.