– Три виски без льда.
Айя кивнула и двинулась к противоположной стене. Она положила на стену руки, и в ней открылся бар: фаланга бутылок на зеркальном подносе с яркой подсветкой. Пока Айя возилась со стаканами и пробками, я рассматривала подушечку цвета слоновой кости на поясе кимоно и волнистые волосы на затылке. Знал ли ее Юдзи в те времена, когда она работала на его мать? Если и знал, то никак не показывал этого.
– Итак, снова окунуться в большой и жестокий мир – наверное, это весьма возбуждает. Чем вы намерены заняться?
– Не знаю, – ответил Юдзи.
В его голосе я услышала нерешительность. Беседуя с Ямагавой-сан, Юдзи словно ступал по минному полю.
– Чепуха! Твоя мать заказала билет на самолет до Сеула, он вылетает в пять вечера из Кансайского аэропорта. Надеялся скрыть это от меня?
Ямагава-сан улыбнулся и подмигнул мне, продолжая скрежетать молярами. Чем скорее мы допьем виски и уйдем отсюда, тем лучше. Айя вернулась к нам, неся поднос, словно фарфоровая кукла. Сначала она наклонилась надо мной. предлагая виски и совершенно не замечая моих попыток встретиться с ней глазами и разрушить непроницаемое выражение ее лица. Я взяла стакан, Я тут гейша-робот лукаво подмигнула мне, совершенно меня обескуражив. Айя повернулась к Юдзи и, улыбаясь, склонилась перед ним. Затем высвободила руку из-под подноса и ущипнула его за щеку.
Сохраняя бесстрастное выражение на лице, Юдзи поставил стакан на колено. Айя приблизила к нему лицо, губы разжались, блеснули зубы – казалось, она хочет укусить Юдзи. Затем она втянула воздух, словно хотела чмокнуть его в окровавленные равнодушные губы. Окаменев, я смотрела на ее манипуляции, испытывая сильное желание встать и отшвырнуть ее в другой конец комнаты. Наблюдая за профессиональной работой гейши, Ямагава-сан только хихикал. Айя провела языком над порезами и синяками на щеке Юдзи, и что-то прошептала ему в ухо. Затем отстранилась от Юдзи и склонилась с последним стаканом виски перед Ямагавой-сан.
– Спасибо, Айя, можешь идти.
Айя поклонилась и выплыла из комнаты. Двери закрылись за ней, не оставив в стене никакого следа. Ямагава-сан поднял стакан.
– За тебя, Юдзи. За твое будущее. За то, чтобы ты научился ценить свою незаслуженную свободу.
Мы потянулись вперед, чтобы чокнуться с хозяином.
– Музыка, – объявил Ямагава-сан.
Я вежливо улыбнулась. Он сошел с ума? Ему что, больше нечем заняться, чем проводить время в компании с опозоренным членом банды и его подружкой? Неужели он не видит, как отчаянно мы хотим уйти отсюда? Наверное, его забавляли наши страхи. Ямагава-сан открыл крышку портативного компьютера на столе и пробежался пальцами по клавишам. Тут же из динамиков в потолке на нас упали звуки фортепиано. За вступлением к давно забытой песне раздался бесполый голос Чета Бейкера, от которого по позвоночнику пробежал озноб.
– Вы любите джаз, Мэри? – спросил Ямагава-сан.
– Люблю.
Не такая уж я любительница джаза, но, черт возьми, разве сейчас это имело значение? Мы молча сидели, пока Ямагава-сан, закрыв глаза, с упоением знатока раскачивал головой в такт мелодии. В других обстоятельствах мы с Юдзи уже забились бы в припадке смеха, или, на худой конец, обменялись многозначительными ухмылками, но сейчас мы не осмеливались даже искоса взглянуть друг на друга. Ямагава-сан открыл глаза и вскинул голову. Затем он пустился в долгий и мучительный монолог о Майлсе Девисе – я не успевала следить за его мыслью. Ямагава-сан пожаловался на плохой сезон, который провели в этом году «Ханшинские тигры», и на то, что вынужден был конфисковать кредитную карточку дочери после ее очередного набега на магазины, и так далее, и тому подобное. Я терялась в догадках, откуда взялось это дружелюбие? Неужели он не сердится на Юдзи? Наверное, сегодня Ямагава-сан просто настроен поболтать. Завтра утром он проснется, гадая, какого черта делал вчера вечером.
Я отключилась, убаюканная гипнотическим пением и виски, от которого по телу до самых кончиков пальцев пробежало тепло. Я на удивление расслабилась. Или это поток сознания Ямагавы-сан оказал на меня такое усыплявшее действие? По плазменному экрану проплывали рыбки. Я расфокусировала взгляд, и рыбки растворились, превратившись в калейдоскоп сверкающих плавников. От их кислотных цветов у меня закружилась голова, и я попыталась снова навести яркость, но перед глазами по-прежнему все плыло. Где-то в глубине вспыхнул страх. Какого черта? Что происходит? Я повернулась к Юдзи и попыталась дотянуться до него. Под воздействием силы тяжести рука моя бессильно упала. Юдзи никак не отреагировал на мое движение. Ямагава-сан прервал себя на полуслове.