– Детектив Хонда, – сверкнул значок. – Можно поговорить с вашим пациентом? Вопрос не терпит отлагательства.
Доктор кивнул и отошел в сторонку. Я не мигая уставился на детектива Хонду, решив, что он примет такое поведение за посттравматический шок.
– Поступай, – тихо сказал полицейский. – Я буду с тобой откровенен. Я знаю, что это ты звонил в полицию. Нам ничего не стоит задержать тебя за все тс нарушения, которые ты совершил. Посмотри, скольких людей ты потревожил, какую панику развел.
Детектив Хонда укоризненно взглянул на меня. В лице моем не было ни кровинки.
– Но сейчас я не об этом. Не пугайся. Если ты поможешь мне в расследовании, я забуду твой маленький трюк с телефоном. Мне нужно, чтобы ты рассказал кое о чем. Откуда ты узнал, что иностранная девушки заперта внутри здания? Что тебе известно о Ямагаве-сан и его… деятельности? – Детектив Хонда подозрительно прищурился. – Нам нужно поговорить где-нибудь наедине. Поедем в участок, – решил он. – Эй, Мори, – прокричал детектив полицейскому в маске, – я отвезу этого в участок. Скажи всем, что можно возвращаться в бары.
Детектив взял меня под локоть и повел сквозь толпу, которая заметно выросла в объеме. Тревожные огни привели на улицу Истинной любви припозднившихся гуляк с соседних улиц. Медики пытались бороться с иллюзорными симптомами, распространявшимися в толпе, я слышал жалобы на судороги, учащенное сердцебиение тошноту, холодный пот, ослабление зрения и затрудненное дыхание. И все это из-за одного-единственного ложного звонка! Машины «скорой помощи» все прибывали, команда теленовостей выбиралась из фургончика. Пробираясь сквозь этот хаос, детектив Хонда крепко сжимал мою руку.
Мы дошли до его машины, сели в пахнувший кожей салон, усеянный пустыми жестянками из-под кофе.
– Против Ямагавы-сан выдвинуты серьезные обвинения. – Детектив Хонда защелкнул ремень безопасности. – Он обвиняется в похищениях людей, незаконном обороте наркотиков, организации борделей и нелегальных игорных домов. Я уже два года занимаюсь этим делом, и мне никак не удается его прижать. Поэтому нам нужно твое заявление о том, что та девушка была заперта в комнате.
Я спокойно слушал. Томясь в своем одиноком аду, я не имел никакого желания присоединиться к вечной битве добра со злом. Мне было наплевать на банду Ямагавы-сан. Пока автомобиль ехал по улицам, на меня опустилось мучительное прозрение: мое падение было платой за освобождение Мэри. Что, если это правда? Что будет со мной теперь? Машина остановилась рядом с полицейским участком.
– Сколько это продлится? – спросил я детектива Хонду.
– Это расследование уголовного преступления, – резко ответил он, – и продлится оно столько, сколько потребуется.
Я последовал за ним в пустой холл. Мы прошли вдоль бежевых стен коридора, излучавшего тошнотворный запах шкафов с бумагами и боязни замкнутого пространства.
– Сюда, – сказал детектив Хонда.
Он толкнул дверь в комнату с таким длинным столом, что мне показалось, будто я рассматриваю его в телескоп. Во главе стола восседал Ямагава-сан, вокруг него толпились люди в черных костюмах. Двое парней, точные копии близнецов Кану, схватили меня под руки. Впрочем, в этом не было необходимости – меня почти парализовало от ужаса. Я взглянул на детектива Хонду. Он прикуривал от зажигалки «Зиппо», в глазах застыла скука.
– Ватанабе! – тепло приветствовал меня Ямагава-сан. – Наконец-то мы встретились! Прежде всего, позволь тебе сказать, как позабавили нас твои проделки в последние недели. Мы весьма разочарованы, что всему этому приходит конец.
Бандиты не сводили с меня глаз. Ямагава-сан приподнялся над столом – титан в костюме от Армани.
– Однако сегодня ночью ты со своей самодеятельностью перешел границы дозволенного, – сказал он. – Ну, как думаешь, что мы должны с тобой сделать?
Глава 21
Господин Сато
Пять минут назад я вошел в офис «Дайва трейдинг». Как и следовало ожидать, в воскресное утро там не было ни души. В здании царила тишина, компьютеры выключены, мусорные корзины пусты. В финансовом Департаменте висел запах пролитой корректирующей жидкости и использованных кофейных фильтров. Это напомнило мне, что старый друг кофеин всегда выручал меня, когда требовалась ясность ума. В голове царил полный беспорядок, и я заправил кофейный аппарат, сел за стол и попытался проанализировать ситуацию Часть меня, трусливая часть, предпочла бы не рассказывать тебе о том, что случилось. Знаешь, я ведь отнюдь не горжусь тем, что совершил. И все же я не могу позволить себе упустить ни единой подробности. Какие у меня могут быть секреты от тебя?