– Таро! – воскликнул я. – Что ты делаешь?
Завороженный мельканием бумаги, Таро поднял голову, глупо улыбаясь.
– Доброе утро, господин Сато. Вчера поздно вернулся из караоке-бара… Но теперь-то я точно проснулся.
Разумеется, ты понимаешь, что весь этот день я пристально наблюдал за мальчишкой. Дождусь возвращения господина Такахары и запишусь на прием. Оставить офис на юного Таро означало навлечь на «Дайва трейдинг» неисчислимые беды.
Домой я вернулся в 11.15. Я не ел с самого ленча, поэтому желудок скрутило в тугой узел. Попытался утихомирить его тарелкой супа клам. Весь день голова моя была забита работой, поэтому я не мог поразмышлять о словах госпожи Танаки по поводу виолончели. Однако в поезде, на пути домой, я изобрел способ выяснить правду. Перед тем как лечь в постель, посыплю пол тальком. Если это действительно был я, отпечатки ног выдадут меня с головой.
Так я и сделал, только перед этим положил на семейный алтарь подарок: несколько засахаренных леденцов, которые купил в киоске в подземке. Наверное, твоя мать, принимая во внимание ее диабет, станет возражать, однако тебе они должны понравиться. Ты ведь у меня всегда была сладкоежкой.
III
В ночи бамбук гудел трубными голосами. Неужели ночью заросли оживают, или это днем наши уши глухи и невосприимчивы? По сравнению с воскресной прогулкой местность вокруг изменилась. Заросли захватили летучие насекомые, змеи прятались среди деревьев. Паутина, свисавшая поперек тропинки, одарила меня липким поцелуем. Я смахнул паутину с лица, опасаясь, что внутри прячется паук.
В нескольких километрах от этого места мы однажды устроили лагерь, помнишь? Мы поженились совсем недавно, и это был наш первый поход. Как ты была весела! Закатав синие штаны, ты переходила ручей вброд, пока я удил рыбу. Ты собирала на дне камушки. Потом мы приготовили рыбу, которую я поймал, и сварили на пару рис. Помнишь, ты еще уверяла меня, что это была самая вкусная рыба, которую ты ела в жизни?
Ночной бриз наполнял воздух прохладой. Ткань пижамы холодила кожу. Отсюда не слышно, как скрипит под ногами деревянный пол. Как проясняют голову ночные прогулки! Какое облегчение – вырваться из четырех стен!
Проснувшись на следующее утро, я первым делом произвел инспекцию талька, который насыпал на полу рядом с кроватью. Никаких отпечатков, никаких следов ног. Значит, я всю ночь не вставал с постели. Когда я заметал пахнувший ромашкой тальк в совок, осколки горько-сладкого сновидения этой ночи посетили меня вновь. Я опять сидел в баре у стойки, Марико смешивала для меня коктейль, ее гладкие волосы были убраны назад при помощи двух заколок в виде серебряных бабочек. Жидкость лилась в стакан, закручиваясь в разноцветные водовороты. Пару минут я решался пригубить коктейль – такой неестественной казалась смесь цветов, а вдруг это яд? – затем поднял стакан и выпил. Я уже забыл вкус напитка, однако отлично помню, что спросил у Марико, что это я выпил? Но вместо Марико передо мной стояла ты.
Как я и думал, следующий день прошел как в лихорадке. К моему разочарованию, господин Такахара прислал факс, что его дела на Гавайях затягиваются дольше, чем предполагалось, и он не вернется раньше следующей недели. Весьма встревоженный, я позвонил в отель в Гонолулу и оставил для него срочное сообщение.
После ленча в финансовый департамент нанес визит сам Мураками-сан. Он зашел, чтобы проинструктировать меня относительно новой управленческой стратегии в транспортном департаменте, а закончил тем, что просидел целых два часа, просматривая финансовые документы. Нечего и говорить, что я был зол на Мураками-сан за те сплетни, что он распускал о нас с тобой, поэтому его присутствие меня раздражало. К счастью, профессиональный подход к делу взял верх над эмоциями.
Поведение Мураками-сан казалось мне неподобающим для руководителя. Пролистывая финансовые отчеты, он насвистывал джазовые мелодии и приставал к госпоже Хатта до тех пор, пока она не покраснела до корней волос. Он без конца приглашал бездельника Таро перекурить. Перед тем как покинуть офис, Мураками-сан пожелал захватить с собой папки по «Кавамото» для более тщательной проверки. Когда я попытался объяснить ему, что документы еще не подшиты в должном порядке, Мураками хихикнул и сказал:
– Этого просто не может быть, Сато-сан. Такой дотошный буквоед, как вы, не позволит документам валяться в беспорядке… Кстати, не присоединитесь ли сегодня вечером к нам с Таро?
Я промямлил извинения. Мураками-сан понимающе кивнул и удалился, превознося мои жесткие принципы руководства и прижимая к груди папки.