Оно тоже оказалось весьма любопытным.
Рыцарь спешился и методично раздел Сайриона догола, забрав даже пояс с мечом и кольца. Затем рыцарь снял с себя кольчугу, плащ, шлем, щит и меч — словом, все, что на нем было, — и облачился в одеяние Сайриона, с той лишь разницей, что меч в красных кожаных ножнах он пристегнул под одеждой кочевника.
Все это Сайрион наблюдал из-под прикрытых век, пока позволяла ситуация. Он не удивился, когда рыцарь прикрыл его от солнца своим белым плащом и когда поднял зазубренный камень рядом с Сайрионом, разбив им себе лоб до крови.
Человек, принадлежащий к светлокожей западной расе, как и все Рыцари-Ангелы, был почти таким же светловолосым, как сам Сайрион. Кровь эффектно оросила его лицо, но он, очевидно, не чувствовал боли от нанесенной себе ужасной раны. Отсутствие боли в сочетании с его поведением указывало, что он именно тот, за кого себя выдавал, — один из печально известных магически подготовленных убийц на пути, по его собственному признанию, к Клуву.
Когда он скрылся из виду в одежде Сайриона, но верхом на своем белом коне, Сайрион «ожил».
Ему уже стал понятен смысл происходящего.
Рыцаря-убийцу в Клуве боялись и для защиты от него предприняли необходимые меры. Рыцарь, найдя похожего на него красивого человека, решил схитрить и оставить его в живых в качестве своей подмены.
Он знал, что сделает любой мужчина, очнувшись обнаженным и избитым в жаркой пустыне. Для начала он наденет единственную доступную ему одежду — кольчугу и плащ рыцаря, так удобно оставленные под рукой. А после этого станет преследовать напавшего до Клува и поднимет шум. Тогда его примут за самого напавшего и убьют каким-нибудь надежным способом, например, выльют на него кипящую смолу с крепостных стен. Идеальный козел отпущения. А истинный убийца придет в Клув с опережением. Взяв имя своего козла отпущения и притворившись, что его обидело нападение безумного рыцаря, он получит доступ в крепость как вестник. Он продемонстрирует, как сильно беспокоит его рана на лбу, и это станет дополнительной гарантией того, что он не заколдованный убийца, неподдающийся боли. В конце концов, когда рыцарь — козел отпущения — придет и будет уничтожен, предполагаемая жертва убийцы выйдет из укрытия прямо в объятия смерти.
Поняв это, Сайрион мог бы сбежать в противоположную от Клува сторону, но у него не было привычки оставлять плод не сорванным. Умный рыцарь-убийца тоже кое-что забыл. Его одежда оказалась не единственной, доступной Сайриону. Осталась еще одежда мертвого хозяина голубятни.
Вскоре Сайрион отмыл одежду от крови водой из колодца, а затем запачкал ее грязью, песком и золой сгоревшей хижины. Там, где меч пронзил спину, осталась дыра, но она могла сойти за очередное проявление неопрятности праведников. Затем Сайрион обработал кожу и волосы жиром мертвых птиц, а также пеплом и сажей. Вскоре солнце припекло его лицо, стягивая кожу в морщины, а волосы превратились в обесцвеченные сероватые лохмотья.
Сайрион проник в Клув в облике святого человека, а не Белого Рыцаря, и завоевал его сердце своими историями. И все это время он представлял себе фальшивого Сайриона, с нетерпением грызущего ногти в ожидании настоящего.
Попасть в крепость не составило труда. Бурный припадок, провозглашение пророчества. Гораздо труднее было бы добраться до Великого магистра, если бы Сайрион не обнаружил по дороге говнюка с песочными волосами.
Мудрец уже вовсю пользовался серебряным кувшином и тазом Великого магистра. Великий Магистр ошеломленно смотрел на невероятное превращение этого существа, которое теперь и бесстрастно взирало на него, выглядя так же, как, должно быть, ангел, положивший начало Ордену Голубя.
— Твои действия невероятны, твоя история — тем более.
— Тогда поверьте, — посоветовал Сайрион.
— Я вынужден. Ты, незнакомец, кажется, единственный человек, которому я могу доверять.
— О, таких гораздо больше, чем вы думаете. Ваш Младший магистр побоялся раскрыть свое предательство перед остальными вашими людьми. Так что можете считать их преданными вам.