Сайрион замолчал.
— Договаривайте.
— Нужно ли?
— Я хочу услышать… правильно ли вы поняли. Вы должны мне сказать.
— Я вам ничего не должен. Это будет подарок. Итак, еще одно. Я помню, как легко вы объяснили символы, выгравированные на янтаре: ласточка — свобода, лилия — душа, солнце — небо. Но, как и большинство символов графического письма, они могут иметь несколько более прагматическое значение. Ласточка означает не только свободу, но и освобождение — спасение. Лилия души может также представлять наше «я». Что касается солнца, то оно издревле символизирует не только небо, но и Бога. Итак, как вы, несомненно, согласитесь, ласточка, лилия и солнце предлагают нам написанную картинками фразу, которую можно перевести как «Спаси меня, Боже». Устоявшаяся религиозная фраза в большинстве языков — как ранее, так и сейчас. Царь ехал на битву, шепча последнюю молитву. Человек на споткнувшейся лошади выкрикнул ее в тревоге. Маг ощущал, как дом рушится от колебаний земли, кто мог догадаться, что он умер прежде, чем стены погребли его? Разбойник произнес традиционную молитву по дороге к виселице. Женщина орала ее, страдая от боли при родах. И твой предок, свалившись с разбитого парапета, умер еще до того, как упал на землю. Второй погиб прежде, чем вода сомкнулась над его головой, и задолго до того, как его вытащили в безопасное место. Третий — потрясенный темнотой затмения. «Спаси меня, Боже», — воскликнул каждый из них. И кольцо убило их мгновенно, как и предупреждает гравировка. Эти слова, произнесенные носителем, активируют устройство под камнем. Тонкий, как волосок, щип вонзается в кожу пальца, выпуская яд. Демонический яд, настолько сильный, что способен убить за считанные секунды. Жертва падает замертво с выражением ужаса на лице и без видимой раны. Зная все это, вы могли бы носить кольцо и избегать смерти. И вы знали, что, когда кошка набросится на вашу жену, она выкрикнет роковую фразу и тут же умрет. И я, обладая тем, что вы по глупости считаете героической репутацией, должен был присутствовать при этой сцене в качестве свидетеля неизбежной Судьбы.
— Но Бердис не умерла, — сказал Вольф. Он выглядел скорее опустошенным, чем злорадным. Его широкий рот задрожал, и притворные слезы по жене превратились в настоящие слезы, пролитые о самом себе.
— К счастью для госпожи, — сказал Сайрион, — сегодня днем ее посетила колдунья и уговорила надеть два амулета. Вот эти.
Он указал на шелковые перчатки на руках Бердис, пальцы которых изнутри были отделаны тонкой, но непробиваемой пластинчатой сталью Даскириома — непроницаемой для любого ядовитого шипа, каким бы тонким он ни был.
Бердис зашевелилась. Сайрион осторожно освободился от кошки, наклонился над девушкой и взял ее за локти. Внезапно он рывком поднял ее на ноги.
— Потрясение, пережитое от второй кошки, вылечило вас, — строго сказал Сайрион. — Теперь вы можете ходить. Идите!
Бердис уставилась на него, потом неуверенно шагнула.
Она вскрикнула и шагнула еще.
Все еще вскрикивая и продолжая идти, она позволила Сайриону помочь ей выйти из комнаты. На пороге он вложил ей в руку пурпурный шелковый шнур, но она едва заметила это. Она, казалось, уже забыла про Вольфа, и эта забывчивость вскоре сослужила ей хорошую службу.
КОГДА САЙРИОН ВЕРНУЛСЯ в столовую, стражники уже стучали в ворота.
Вольф съежился в кресле.
Сайрион положил кольцо на мозаику рядом с собой.
— Повешение — штука медленная и неприятная, — брезгливо пробормотал Сайрион.
Когда стражники добрались до столовой, они обнаружили в ней единственного человека, абсолютно мертвого. Вольф лежал поперек стола с янтарной печаткой на руке, с выражением ужаса на лице и без видимых ран.
ШЕСТАЯ ИНТЕРАЮДИЯ
ПОДНОШЕНИЕ СВЯЩЕННИКА ВЫЗВАЛО небольшой шум.
Большинство сидевших за столом уже слегка опьянели. Даже ученый размяк: его глаза были полуприкрыты длинными ресницами, легкая улыбка играла на четко очерченных губах. Пухлый молодой человек с рыжими волосами, практически трезвый, хотя и раскрасневшийся от вина, был не в духе. Он выглядел подавленным. С того момента, как в рассказе появилась гадалка, он начал ерзать и озираться по сторонам, словно боялся сойти с ума.
Когда ближе к концу рассказа напоминающая пантеру брюнетка в жемчугах и кружевах вышла из-за дальнего столика и поднялась со служанкой по лестнице в дальнем конце зала (очевидно, решив для себя, что рассказ уже окончен), Ройлант промедлил в бездействии.