— Ты обязан Каруилу сыновней любовью и жаждой мести, — заявила женщина, глядя на Сайриона сквозь золотисто-розовые волосы.
Сайрион уставился на нее, снова спокойный, невинный.
— Неужели? Так ли это?
— Мы можем отомстить, объединившись. Он сделал нас рабами, этот Иземид. — Ее раскрашенные ногти царапали пол, когда она произносила это имя.
— Ты упомянула про историю. Расскажи ее.
— Тогда слушай. Далеко в пустыне есть древнее место — разрушенное святилище. Иземид пришел туда. Он охотился и, видимо, последовал за каким-то зверем к водоему во дворе, но тот исчез. Вместо того чтобы уйти, он набрал воды и напился. Был полдень. Мой брат спал. Я увидела Иземида, и его красота пробудила во мне одновременно похоть и голод. Я напялила на себя человеческую личину и вышла к нему в лохмотьях, как нищенка, изгнанная из святилища. Мы немного поговорили, а потом он предложил мне поесть, если я возлягу с ним. Я знала, что у него нет еды. Он пытался обмануть меня, но я с радостью согласилась, так как это соответствовало моим планам. Мы вместе легли под стеной… — Демоница в ярости оскалила зубы. — Замечу, что он не был одет в одежду кочевников, которые мудро опасаются нас. Если бы он был в ней, я бы избегала его. Но на нем была городская одежда — я подумала, что он сын какого-нибудь купца, легкая добыча. Когда солнце сядет и мой брат проснется…
Она стиснула острые зубы. Труп, являвшийся тюрьмой для ее брата, с ненавистью зашипел у нее на руках.
— Иземид носит магический защитный амулет, — сказала она. — Я думала, что это не более чем драгоценный камень. Помнится, я собиралась оставить его себе в качестве безделушки, когда мы с ним покончим. Потом, когда он растянулся на мне, что-то коснулось моего плеча и… обожгло. Он тут же отстранился, а потом рассмеялся, как будто его это очень позабавило. Наконец он заговорил на языке кочевников. Он сказал: «Ты именно такая, как я и подозревал», — и коснулся амулета, произнеся заклинание. И подчинил меня. Вскоре он нашел моего брата и подчинил его тоже. Тогда я поняла, что Иземид пришел охотиться на нас, а не на какое-то животное. Он нуждался в нашем роде. Ты представляешь силу этого амулета? Мы не можем выступить против него и должны повиноваться ему во всем. Вскоре мы узнали его план…
На следующий день жители Каруила разбили лагерь в нескольких милях от руин. Началась настоящая охота, и Иземид уговорил отца поехать с ним. Когда наступили сумерки, отряд укрылся в святилище, и Иземид отвел отца во внутренний двор, сказав, что на этот раз они должны поговорить. Между ними было много споров. Среди кочевников власть любого отца была абсолютной, а царя — верховной. Иземид стремился установить иноземные порядки и получать прибыль в городах, используя в качестве товара сокровища людей пустыни. Каруил не позволял этого и вряд ли когда-нибудь передумал бы. Вариантов у Иземида было всего два. Либо бежать ни с чем — ограбить племя означало бы спровоцировать неистовую погоню, которая забросает камнями даже принца, — либо подчиниться и жить так, как жили его предки, пока Каруил в конце концов не умрет. А Каруил не подавал никаких признаков надвигающейся смерти. Он отличался силой и отменным здоровьем — и мог оставаться здоровым еще лет десять, а то и больше. Его убийство было единственной надеждой Иземида, но убить значило подвергнуть себя риску жестокой смертной казни. Даже те, кто поддерживал Иземида, его приближенные, не посмели бы этого сделать.
Похоже, Каруил-Изем догадывался, что его сын задумал как-то обойти правосудие, иначе зачем он послал за Сайрионом? Тем не менее он вошел во внутренний двор храма наедине со своим сыном, и там Иземид ударил его ножом, причем дважды. А демон, подчиненный Иземиду, как и его сестра, должен был использовать свою магию, поместив себя при помощи сверхъестественных демонических средств внутрь свежего трупа Каруила, прежде чем тот окоченеет. Они с братом умоляли, сказала демонесса, чтобы вместо этого мерзкого метода он позволил им использовать свои заклинания иллюзии и таким образом совершить подмену. Но Иземид не согласился. Слишком долго удерживаемая иллюзия могла ослабнуть, кроме того — ее могли бы разоблачить многочисленными способами.
Утром все заметили, что царь смягчился по отношению к своему наследнику и начал признавать его точку зрения. Иземид хорошо заморочил голову людям, и вместо того, чтобы удивиться и что-то заподозрить, они только обрадовались перемене настроений, предвкушая преимущества жизни в роскоши и считая, что это не может радикально повредить их традициям или ослабить их сильные стороны. Словно в предзнаменование надвигающейся беды, Иземид нашел в святилище нищенку, прелестную, как распустившаяся золотая роза. Вскоре он сделал ее своей женой.